- Кроме тебя, – подытожил Бен.
- Кроме меня, – согласился Кортес. – Противно признавать, но это оказалось мне на руку. Одному скрываться проще.
Пепельница снова наполнилась, и Чарли заменил ее на чистую. Кортес тут же ткнул в нее свежий окурок, и Бен поймал себя на мысли, что, каким бы чудовищем ни был этот свергнутый король, мятежная королева переплюнула его по всем статьям.
Он четыре года прожил в этом кошмаре и все видел своими глазами.
Видел истерзанные трупы, которые поутру находили случайные прохожие. Видел полицейские сводки, которые по старой дружбе показывали ему бывшие сослуживцы. Слышал по ночам азартное улюлюканье охотников, крики их очередной жертвы, забывшей заповедь «не суйся на улицу с наступлением темноты». Лежал в больнице с сотрясениями после погони за этими подонками. Чарли в таких случаях говаривал: «Спасибо, что не в морге», но Бен чувствовал себя так паршиво от того, что в очередной раз не смог кому-то помочь, что лучше бы морг. Там, по крайней мере, уже нет этой отвратительной беспомощности.
- Одного не пойму, – Бен затушил сигарету – о том, что бросил, пришлось забыть примерно час назад, – почему она так стремится тебя убить? В одиночку ты мало что можешь. Да и, в конце концов, она же…
- Мануэла сумасшедшая, ты знаешь это не хуже меня, – вздохнул Кортес. – Ей что я, что накосячивший солдат – все едино.
- Тебя образцом адекватности тоже не назовешь. Бедняга Скотти теперь отдыхает в городском морге.
- Скотти пешка, – отмахнулся Кортес. – Он должен был заманить меня к Гарсии, а там уже, – он красноречиво чиркнул ребром ладони по горлу, – так что считай это самозащитой. И прежде чем накидывать на меня все грехи мира, вспомни, что я хотя бы не трогал мирных, а взгляни, что творится теперь!
Бен вынужден был признать, что он прав. Нет, резать людей среди бела дня – безусловно, чудовищно. Однако то, что сотворила с городом Мануэла, не укладывалось вообще ни в какие рамки.
При Кортесе войны велись между бандами да иногда происходили стычки с полицией. Жертвы среди населения, конечно, случались, но редко. Мануэла же превратила город в подобие собственной песочницы, где давила людей, словно жуков. Для развлечения. Кортес был прав – будь ты видным политиком или старушкой, греющейся на солнышке в парке, шансы, что ты доживешь до следующего утра, были примерно равны.
Никто не знал, что взбредет в голову сумасшедшей Паучихе.
Что хуже всего, она наводнила город наркотиками и сделала это крайне умно. Приглашала детей высокопоставленных лиц на вечеринки, где ненавязчиво предлагала им как следует оттянуться с новыми «конфетками». Донельзя избалованные, уверенные, что родители отмоют их от любого проступка, они с радостью принимали ее предложение. Раз за разом.
Пока однажды в сети не появлялись компрометирующие фотографии и результаты анализов крови. Стремясь избежать скандала, чиновники поспешно подписывали разрешения, позволяющие Мануэле беспрепятственно ввозить и реализовывать запрещенные вещества. Никто не смел проверять ее товары на таможне. Никто не смел останавливать ее грузовики. Никто не смел соваться в ее дом.
Мануэла Васкес стала королевой этого города.
- Ты-то почему до сих пор жив? – спросил вдруг Кортес.
- А?
- По логике, тебя Мануэла должна была прикончить в первую очередь, но ты все еще топчешь эту землю, пьешь пиво и, – он протянул Бену золотую зажигалку, которую любезно вернул ему Чарли, – снова начал курить.
- Не знаю, – буркнул Бен. – Должно быть, решила, что я больше не опасен.
- Знаешь, а я тоже поначалу так подумал, – хихикнул Кортес. – Но потом ты едва не начистил мне физиономию и я снова увидел непрошибаемого Майерса, который когда-то пообещал снять с меня скальп. Ты что, до сих пор в нее влюблен?
- Нет! – оборвал его Бен так резко, что Чарли, только что распрощавшийся с очередным клиентом, вздрогнул и обеспокоенно уставился на него. Махнув ему рукой, Бен потребовал еще пива. – Не мели чушь. Я не знаю, что на меня тогда нашло, но точно не любовь.
- Понимаю. – Кортес сочувственно похлопал его по плечу. – Со всеми ее мужиками одна и та же история. Рад узнать, что ты – не исключение. Любить эту стерву очень тяжело. – Он вздохнул и наклонился к Бену, глядя ему в глаза. – Но тому, кто оказался на дне, уже нечего терять. Так почему бы не попробовать утянуть за собой и того, кто превратил твою жизнь в ад?