- А я не хочу врасплох. – Кортес запустил пальцы в волосы, взъерошив их. – Я хочу загнать ее в угол, хочу, чтобы она шарахалась от собственной тени. И хочу смотреть этой стерве в глаза, когда она будет подыхать.
От тона, каким он произнес последние слова, у Бена все внутри заледенело. Несмотря на то, что он узнал о Мануэле, в душе ненависть по-прежнему мешалась с остатками теплого чувства. Это уже не была влюбленность, что завладела им, страсть, похожая на помешательство, одержимость, неистовое желание не только обладать, но и защищать ее от всех невзгод мира. Нет, все это давно угасло, но воспоминания так просто из сердца не вырежешь.
Гораздо проще позволить Кортесу самому сделать грязную работу. Но остатки копа внутри все еще не давали ему пойти против совести.
Он использует Кортеса, чтобы подобраться к Мануэле, а затем арестует их обоих. Всего-то делов.
- Через полгода после свадьбы, – продолжил он, и в груди неприятно закололо. – Доминик Васкес взорвался в своей машине по пути из аэропорта и погиб. Мануэла унаследовала его преступную империю, которая сильно разрослась после гибели «Амигос».
- Хорошо все рассчитала… – присвистнул Кортес. – Готов руку дать на отсечение, что покушение подстроила она.
- Но доказательств нет, – перебил Бен. – Не думай, что ты один такой догадливый, «Карселерос» прессовали ее несколько месяцев, прежде чем убедились, что она ни при чем, и только тогда предложили встать во главе банды.
- Но и тогда она поступила по-умному, – встрял Чарли, – и отказалась.
Брови Кортеса взлетели вверх.
- Отказалась? Я на ее месте вцепился бы в такую возможность!
- И подставил бы себя, олух, – беззлобно поддел его Чарли. – Это была очередная проверка, которую она с блеском прошла. Ла Аранья умнее, чем ты думаешь, а уж ты-то знаешь ее всю жизнь! Она всех надула.
В баре воцарилось молчание, которое нарушало только негромкое мурлыканье Фрэнка Синатры из музыкального автомата.
- Одного не пойму. – Кортес пихнул Бена в бок. – Как ты, зная все это, считал ее невинной овечкой и жертвой обстоятельств?
На это ответа у Бена не нашлось.
28 декабря
Да Сильва
Гаспар да Сильва был человеком практичным.
С самого детства он отличался от сверстников. Пока те расшибали колени в глупых детских играх, он строил планы. Ох и коварные же это были планы! Стать самым главным в мальчишечьем войске, отобрать у задаваки Патрика автомат, стреляющий пластиковыми пульками… Хотя нет, отбери он игрушку, тот еще, чего доброго, сколотит свою маленькую армию, и тогда не факт, что Гаспар выстоит… Лучше перетянуть его на свою сторону и сделать личным телохранителем.
План удался на ура. И теперь всюду, вот уже тридцать с лишним лет, куда бы Гаспар ни пошел, его сопровождал громила с пушкой. Правда, размером поменьше того игрушечного автомата, но главное, что тылы надежно прикрыты.
Гаспар не утруждал себя запоминанием имен – слишком много их прошло через эту должность, слишком многих пришлось списать за профнепригодность, кого на биржу труда, кого в могилу… Но главное, что свою функцию они выполнили безупречно – сам-то Гаспар до сих пор был жив и здоров.
Но сейчас, поднимаясь на крыльцо великолепного особняка Паучихи, он отнюдь не чувствовал себя в безопасности.
Паучиха. Дерзкая тварь, убившая собственного брата и севшая на трон. Гаспар не мог не восхищаться ею – все-таки в криминальном мире мало какая женщина выживет, да не просто выживет, а поднимется так высоко! И если бы несколько лет назад он попросту придушил бы ее, то сейчас подобное было чревато тем, что его закопают живьем в землю, где он вынужден будет глотать червей. Он знал, что Паучиха на такое способна. Знал, потому что его политический конкурент закончил именно так. А Гаспар всего лишь попросил ее избавить его от хлопот с переизбранием.
На входе Гаспара тщательно обыскали двое мужчин, но, разумеется, не нашли ничего. Надо быть круглым идиотом, чтобы заявиться к ней с оружием. «Кто к нам с мечом придет…» Это правило неукоснительно соблюдалось – слишком многие точили на нее зуб. В открытую никто бы не осмелился, но Гаспару иногда докладывали о небольших волнениях то тут, то там. Он добросовестно боролся с бунтовщиками, втайне надеясь, что однажды какая-нибудь группировка доведет дело до конца. Ходили слухи, что и в «Карселерос» не все гладко, но в ближайшем окружении Ла Аранья держала лично отобранных ею наемников. Железная дисциплина, жесткий отбор и огромные зарплаты. Переманить их не представлялось возможным – иначе смерть и тебе, и претенденту.