Так и вышло, только внешний мир ничуть не пострадал. Зато его собственный разлетелся вдребезги.
Приехав утром на работу, он столкнулся с постановлением об увольнении и со стеной гробовой тишины. Все смотрели на него настолько злобно, что, не будь они полицейскими, забили бы стульями на месте – за самодеятельность Ричарда их лишили зарплаты на три месяца. Не распорядись начальство об увольнении, Ричарду пришлось бы уйти самому – спокойно работать ему уже не дали бы. Для всех он стал неприкасаемым, с которым и заговорить-то позорно.
Разговор с начальником ни к чему не привел. Тот прятал глаза и отвечал на вопросы односложно и уклончиво. Одно Ричард понял точно – наверху приказали запрятать отчет в самый дальний архив, а то и вообще сжечь, чтобы не мозолил глаза и случайно не выплыл в самый неподходящий момент. Все его усилия пошли прахом, и никому не было до этого дела.
- Радуйся, что жив остался, – пробормотал начальник под нос перед его уходом.
А неделю спустя его жена усадила шестилетнего сына на заднее сиденье их семейного «форда», велела ему пристегнуться, а сама, сев за руль, повернула ключ зажигания.
Взрывной волной выбило стекла в домах по обеим сторонам улицы.
Каким-то чудом маленький Чарли выжил. Проигнорировав приказ матери, он открыл окно и высунулся наружу, чтобы попрощаться с отцом. Взрывом его выкинуло из машины, и он отделался поверхностными ранами.
Но Элисон погибла.
Случившееся потрясло Ричарда. Несколько месяцев он выходил из дома только за тем, чтобы отвести Чарли в школу или в больницу – у паренька обнаружилась какая-то страшная болезнь, которую Бен даже не смог бы выговорить. Страховка за смерть жены оказалась большой, даже слишком, и от наблюдательного Ричарда это не укрылось. Он начал копать и понял, что эти деньги – компенсация от «доброжелателей», которая была призвана заткнуть ему рот.
Он не взял из них ни цента. Несмотря на то, что на лечение Чарли требовалось целое состояние, он не тронул их и пальцем.
Вместо этого, собрав немногие накопления, открыл бар под названием «Пальмера».
Что ж, усилия Ричарда принесли плоды – пацан, живой и здоровый, дрых беспробудным сном, сладко посапывая.
И будет обидно, если он попадет под горячую руку в этой непонятной стычке. Обстрел, битум – не многовато ли событий с его участием для одной ночи?
Бен наскоро умылся, натянул куртку и направился к двери.
- Куда намылился? – окликнул его сонный голос.
Чарли стоял на пороге спальни и широко зевал.
- Я же сказал, что всего на одну ночь, – ответил Бен. – Погостил и хватит.
- И что дальше? – Чарли запустил пальцы в спутанные волосы и поморщился. – Было б тебе куда идти, вчера бы не притащился. Идем пить кофе. Сейчас только сполоснусь…
Зевая, он ушел в ванную. Бен хмуро проводил взглядом его перечеркнутую давним шрамом спину.
Бен
- М-да, – только и смог сказать Чарли, стоя на пороге квартиры Бена. – Мусорщик будет просто счастлив, когда придется отдирать твои манатки от мусорного бака.
На поверку битумом оказались залиты абсолютно все вещи Бена, вплоть до тех, что лежали в шкафу. Ящики стола выдвинули специально, чтобы уничтожить все, что там хранилось, одежду уже было не спасти. В одночасье Бен лишился того немногого, что у него еще оставалось.
- Пару бочек универсального очистителя – и все будет зашибись. – попытался пошутить он, стараясь проглотить вставший в горле горький ком.
Чарли махнул рукой.
- Идиотское чувство юмора – моя прерогатива, не пытайся переплюнуть батю. – Он оглядывал всепоглощающую черноту с таким видом, будто лицезрел египетский храм. – Честно, это гениально и страшно одновременно. Все знают о ваших контрах с Ла Араньей, но даже для нее это слишком.
- В случае с этой поганкой забудь слово «слишком».