- Подальше отсюда, – прошептал он в ответ. – Что-то не хочется мне больше супа из брокколи.
- Не поняла. – Голоса она не повысила, но в нем послышалась угроза. – А меня с собой не возьмешь?
Родриго беспомощно огляделся и, шагнув к ее кровати, присел на корточки рядом.
- Нельзя. Но я обязательно за тобой вернусь, обещаю.
- С чего ты взял, что я буду смирно сидеть и ждать?! – яростно зашипела она. – На меня все шишки сваливаешь?!
- Говорю же, нельзя! – едва не выкрикнул он в ответ, но вовремя понизил тон. – Я не смогу одновременно присматривать за тобой и следить, чтобы мне не воткнули нож под ребро. Понимаешь?
- Нет, не понимаю. – Мануэла решительно откинула одеяло. – Я иду с тобой.
- Сказал же, нет! – Он схватил ее за плечи и силой усадил на кровать. Заметив, как она скривилась от боли, торопливо разжал пальцы. – Там очень опасно. И я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Вот заработаю денег, сниму квартиру и обязательно перевезу тебя к себе. Обещаю.
- Сказки какие-то рассказываешь, – отмахнулась она, и глаза предательски защипало от обиды и гнева. – Бросить меня решил.
- Я тебя не бросаю. – Родриго протянул руку и убрал прядь волос ей за ухо. – Я за тебя волнуюсь, Эла. Очень. И не хочу, чтобы ты пострадала.
Это детское прозвище она не слышала с тех пор, как ей исполнилось семь. В тот день Родриго торжественно сказал, что теперь она взрослая, и он будет звать ее исключительно полным именем.
А теперь вот «Эла».
- Не зови меня так! Я не ребенок! – Мануэла кулаком вытерла выступившие на глазах злые слезы и решительно поднялась. – Я иду с тобой. И точка.
- Нет, – неожиданно серьезно сказал он, и это короткое слово придавило Мануэлу к кровати бетонной плитой. Впервые она увидела нового Родриго – сурового, решительного, даже грозного, хотя и была уверена, что уж ей-то он вреда никогда в жизни не причинит.
И этот новый Родриго вдруг показался ей чужим и далеким, как человек, которого она видела только по телевизору, увешивала комнату плакатами с его изображением, а потом, встретившись с ним, поняла, что он совсем не такой, как на экране.
Она тихо забралась в постель и натянула одеяло на колени.
- Иди. – Она кивнула на окно. – Я скажу тетушке, что ничего не видела и не слышала. Но если ты нарушишь обещание, я сама найду тебя. И уж тогда, поверь, тебе не поздоровится.
Лицо его сморщилось, будто он пытался улыбнуться и не заплакать одновременно.
- Хорошо, Эла. Я обязательно заберу тебя отсюда.
Наклонившись, он чмокнул ее в щеку. И почти пять лет она ничего не слышала о Родриго Кортесе.
28 декабря
Мануэла
- Сеньора Васкес. Сеньора Васкес!
Она вздрогнула и оторвалась от экрана планшета, в который бесцельно таращилась уже некоторое время, погрузившись в прошлое. Уже сто лет не вспоминала свое детство, так почему именно сейчас ее затопило этой сентиментальщиной? Чтобы напомнить себе, насколько сильно ненавидит брата? Так она никогда и не забывала, как он бросил ее на произвол судьбы, а сам сбежал в лучшую жизнь!
- Что такое, Карлос?
Он серьезно смотрел на нее черными блестящими глазами. Хороший парень, для нее он почти как Пабло для Родриго – преданный, никогда не задающий лишних вопросов. Вот только Пабло оказался умнее и крепче, чем она думала, и едва все не испортил.
Карлос переминался с ноги на ногу, затем решился:
- Вы неважно выглядите со вчерашнего дня. Может, стоит показаться врачу?
- Не смеши, – привычно отмахнулась она. – Просто немного устала и плохо спала. Сам знаешь, почему.
Он согласно кивнул. Разумеется, он знал. С рождественской ночи весь город гудел, как трансформаторная будка, обсуждая возвращение легендарного Родриго Кортеса, и гадал, что же теперь будет с ней.
Никто не усомнился в том, что Кортес не пощадит свою сестру. Да она и сама теперь не была уверена в том, что он по-прежнему не сможет поднять на нее руку. Тогда, на пляже, он предпочел застрелить лучшего друга, чем допустить ее гибель. Но за четыре года многое могло измениться.
Не за тем же он вернулся, чтобы улечься у ног, как комнатная собачонка.