Треск автоматных выстрелов.
Родриго и Пабло моментально оказались на ногах и бросились вниз по лестнице.
В зале творился хаос – девушки визжали и прятались кто куда, мужчины повыхватывали оружие, но не могли понять, в каком направлении вести ответный огонь. Некоторые из них лежали на полу, кто-то шевелился и стонал, кто-то не подавал признаков жизни. Пабло, сориентировавшись, гаркнул на весь зал:
- СТОЛЫ!
Раздался грохот опрокидываемых столов, за которыми, как за щитами, укрылись гости. Пабло прыгнул за стойку и палил из пистолета в сторону одного из входов в зал. Немного погодя к нему присоединились и остальные члены банды. От грохота закладывало уши.
Родриго искал Мануэлу. Сердце отчаянно колотилось, дыхание сбивалось от страха, что он вот-вот увидит ее распластавшейся на полу в луже крови. Но она показалась откуда-то из-за пульта ди-джея, удивленная, но не напуганная.
- Что происхо…
Родриго схватил ее за руку и грубо затолкал за барную стойку.
- Сиди тут! – Он выхватил из-за пояса пистолет и ринулся к Пабло.
Несколько минут спустя все закончилось. Один из стрелков лежал с пробитой пулей головой в узком коридорчике у входа, остальным удалось скрыться. Из «Амигос» трое были мертвы, пятеро – ранены. Больше никто не пострадал. Настоящее чудо, учитывая, что стреляли по толпе из автоматов.
Родриго, поскальзываясь на крови и разлитой выпивке, подошел к телу. Лицо было ему не знакомо, но на шее темнела татуировка – наручники, соединенные причудливо переплетающейся цепью.
- «Карселерос». – Он презрительно сплюнул на труп.
Мануэла вышла из-за стойки, одергивая платье. Страха на ее лице не было, скорее, любопытство. Родриго же, мрачно глянув на нее, произнес только:
- Ты возвращаешься домой.
И, игнорируя волну возмущения, поднялся на второй этаж и набрал номер Алистера Берри.
28 декабря
Кортес
Кортес остановил машину и, заглушив мотор, вышел на утоптанную песчаную дорогу. Она вела к ряду домиков, утыкавших побережье, как острые зубы спящего великана. В наступивших сумерках они переливались рождественскими огнями, но один выделялся среди прочих – сверкал от фундамента до конька крыши, будто домик Марты из фильма «Гринч – похититель Рождества».
Туда-то Кортес и направился.
Колючий ветер с моря взметнул пышные волосы, забрался под куртку, царапая и покусывая, и он зябко поежился. Что за счастье жить на берегу в это время года! Никогда не замерзающие грохочущие волны, высокая влажность, ледяной ветер… Странно, что всегда любивший тепло и комфорт Алистер выбрал своей резиденцией именно это место.
Но Чарли дал этот адрес. И, глядя на ярко освещенный дом, Кортес не сомневался, что сведения верные.
Он поднялся на крыльцо и постучал. Из глубины дома раздался ворчливый голос:
- Кого там черт принес? Только попадись мне, возьму ружье и отстрелю кое-что важное…
Кортес расплылся в улыбке. Хоть что-то в этом мире осталось неизменным, а именно – угрозы старика Алистера отстрелить всем и каждому по органу.
Дверь распахнулась, рождественский колокольчик сорвался с нее и грохнулся на пол с жалобным звоном. Злые колючие глаза уставились на нежданного гостя.
- Привет, – поздоровался Кортес, нацепив одну из своих лучших улыбок.
Алистер вытаращился на него, как на шелудивую дворнягу, которая посмела пробраться к нему в дом, а потом коротко бросил:
- Входи.
Сам, развернувшись, скрылся внутри.
Кортес прикрыл дверь и последовал за ним, с любопытством оглядываясь. Натура Алистера проявлялась как нельзя ярко: на стенах висели плакаты с давно умершими рок-звездами, винтажными фильмами и полуобнаженными актрисами старого времени. А это что, золотой диск? Кортес прищурился, силясь разглядеть имя исполнителя, но властный голос позвал из гостиной:
- Садись уже!
Кортес подчинился. Он с удовольствием опустился в мягкое кресло и взял чашку чая, совсем не заботливо впихнутую ему в руки.