- В тот день она позвонила мне. Сказала, что Васкес возвращается в город утренним рейсом, и было бы просто чудесно – я не шучу, она так и сказала – было бы просто чудесно встретиться за завтраком и обсудить дела. Ты же знаешь эту жирную скотину Доминика – он раньше полудня и глаза-то разлепить не может, потому я и удивился. Но Мануэла уверяла, что в полусонном состоянии его легче будет развести на нужные мне условия. Ну, знаешь, доля в бизнесе, и все такое.
- Ты никогда не был жадным, старик, – вставил Кортес.
- Никогда, – подтвердил тот. – Но терять все, что мы с тобой построили, мне показалось несправедливым. Может, я просто пытался сохранить частичку старых добрых времен. – Он пожал плечами. – В сентиментальности мне не откажешь, так ведь?
- Ага, – хмыкнул Кортес. – Неужели Доминик и правда согласился на долю?
- Откуда мне знать? Он взлетел на небеса прежде, чем мы договорили.
Дальше по песку они шли в молчании. Где-то шумела моторная лодка, и отзвук далеко разносился по пляжу. Алистер дышал полной грудью, что нечасто мог себе позволить, а Кортес размышлял над его рассказом. Значит, Мануэла сама попросила Алистера позвонить Доминику, да еще и аккурат перед взрывом. А если бы Доминик не взял трубку? Или позволил ей остаться в машине? Она сильно рисковала, если, конечно, все это было спланировано.
- Слушай, старик, – Кортес догнал Алистера, ушедшего вперед, – а кому-то из «Карселерос» ты говорил о том, что это была просьба Мануэлы?
- Я похож на дурака? Конечно, нет. Да меня никто и не спрашивал, прессовали в основном ее – слишком уж подозрительно, что муж умирает вскоре после свадьбы, да? – Он ухмыльнулся, показав идеально ровные зубы, и зашагал вверх по склону, к дому.
Мануэла получила что хотела: встала во главе «Карселерос» и заставила Алистера молчать о том звонке, пригрозив выставить соучастником. А еще приказала передать ей в пользование точки, когда-то принадлежавшие ему и «Амигос». Но как Алистер пошел на такое? Может, он прав, и сохранить хоть что-то важнее, чем потерять все?
Черт.
- Похоже, она и тебя поимела! – крикнул Кортес вслед, но слова потонули в шуме приближающейся моторки.
И сухом перестуке выстрелов.
- Старик, ложись!!
Кортес упал на мерзлый песок и прикрыл голову руками, а Алистер задергался, будто исполняя невиданный танец, на белом пальто расцвели кровавые цветы. Моторка умчалась дальше, а он скатился по склону и остался лежать, раскинув руки и глядя мертвыми глазами в темное небо.
29 декабря
Чарли
Уже перевалило за полночь, но поток клиентов не иссякал. Чарли носился как угорелый с одного конца стойки на другой и подавал напитки.
Больше ничего не покупали. Сегодня все пришли в «Пальмеру» не за информацией.
Бен поймал его за руку во время очередной пробежки мимо и прошипел:
- Где его носит? Он уехал почти пять часов назад.
- Откуда мне знать? – Чарли высвободил руку. – Может, они с Берри решили выпить по стаканчику. Ты ему звонил?
- Не берет трубку. – Бен хмуро оглядел собравшихся. – Лучше ему не соваться сюда сегодня.
- Боишься, что рука устанет автографы раздавать? – съехидничал Чарли. – Брось, он же звезда, внимание любит. Прости, мне надо работать.
Он дернул пивной кран, набрал пиво в стакан и пустил его по стойке невысокому, похожему на крысу мужчине. Тот пить не торопился и постоянно оглядывался на дверь. Чарли закатил глаза и мысленно пообещал Кортесу очередное адское похмелье за этот аншлаг.
Только ленивый не спросил, правда ли великий и ужасный Родриго Кортес восстал из мертвых. Всем без исключения Чарли вежливо отвечал «без комментариев», что не мешало посетителям вовсю обсуждать это между собой. «Пальмера» гудела, как растревоженный улей, все надеялись, что Кортес рано или поздно явится сюда, и они смогут своими глазами убедиться в его реальности.
А этот гаденыш не берет трубку!
Чарли едва не опрокинул стакан и решил, что с него хватит. Открыл рот, чтобы объявить, что на сегодня «Пальмера» закрывается, как вдруг, в потоке холодного воздуха, в бар ворвался Кортес.