Наступила мертвая тишина. Все головы как одна повернулись к нему.
Выглядел он так, будто ему задали хорошую взбучку: волосы всклокочены, на одежду налип песок. Не обращая внимания на толпу, он подошел к Чарли и, схватив за локоть, потащил за собой.
Все снова загудели, но на выручку не кинулся никто. Только Бен поднялся из-за стойки и, обогнув ее, скрылся в подсобке.
Чарли треснулся о стену так, что дыхание перехватило, а Родриго Кортес навис над ним, упершись ладонью в стену рядом с его лицом.
- Кому еще ты давал адрес Алистера? – прошипел он. – Кому?!
Чарли хлопал глазами, не понимая, что происходит.
- Никому!
- А если тебе заплатили в три раза больше?! – прорычал Кортес. – Тоже никому?!
- Говорю же, никому, кроме тебя!
- Врешь!!
Бен перехватил кулак Кортеса, уже готовый размозжить Чарли нос.
- Успокойся. Нечего тут драться, это нейтральная территория.
- Ага, нейтральная, и вашим, и нашим, да?! – Кортес вырвал руку и закружил по тесной подсобке. – Ты вообще на чьей стороне, пацан?!
- Да что случилось-то?
- Алистер мертв.
Слова повисли в воздухе тяжелым осадком. Чарли выдохнул и провел ладонью по завязанным в хвост волосам, Бен, оглянувшись на распахнутую дверь, аккуратно прикрыл ее.
- Вот черт.
- Точнее не скажешь. – Кортес откинул волосы с лица. – Поэтому спрашиваю в последний раз: кто знал, где он живет?
- А я в последний раз отвечаю, – голос Чарли не дрогнул, – заказов на его адрес не поступало. Ты первый.
Кортес ударил в стену с такой силой, что посыпалась штукатурка. Он бил снова и снова, пока Бен не схватил его за запястье. На стене остались кровавые пятна.
- Хватит. – Бен осторожно похлопал его по плечу другой рукой. – Хватит, Родриго.
Тот тяжело дышал, волосы снова упали на лицо. Но вырваться из хватки Бена не пытался. Чарли протянул Бену ключи от квартиры и кивнул в сторону черного хода.
- Поосторожней там с мусорными баками. Я выгоню народ и закрою бар.
Он вернулся за стойку, и десятки взглядов впились в него, выискивая следы потасовки, доказательства того, что Кортес нарушил нейтралитет. Они шарили по его лицу и телу, им нужны были любые поводы для того, чтобы накинуться на Кортеса на законных основаниях и уничтожить. Все они – приспешники Ла Араньи, все хотели заслужить ее похвалу. Но просто так воевать с ее братом никто не собирался.
Как бы там ни было, от Чарли они ни единого повода не получат.
- На сегодня «Пальмера» закрыта, – отрезал он. – Выметайтесь.
29 декабря
Бен
Едва они переступили порог квартиры Чарли, Кортес заявил, что идет в душ. Скинув испачканную одежду прямо в коридоре, он захлопнул за собой дверь, и вскоре послышался звук льющейся воды. Бен отодвинул груду грязных шмоток в угол, поморщившись при виде очередной безвкусной рубашки в пальмовый лист, и, стянув куртку, прошел на кухню.
- Вот, – сказал он, когда Кортес, завернутый в пушистое полотенце, плюхнулся на стул. – Выпей.
Кортес взял кружку, принюхался и с презрением отодвинул.
- Это ж чай! Есть что покрепче?
- Нет. Весь алкоголь в баре, а идти тебе не в чем. У Чарли все рубашки слишком для тебя приличные. Так что либо пей, либо спать, – и, смягчив тон, прибавил: – У тебя был тяжелый день.
Кортес подозрительно глянул на него, гадая, чем обусловлена такая забота, но кружку все же взял. Костяшки пальцев были содраны, но кровоточить перестали.
- Я в порядке, – на всякий случай предупредил он. – Если думаешь, что я в ярости отправлюсь убивать Мануэлу…
- Конечно, – не стал спорить Бен. – У тебя духу не хватит. Да и у меня тоже.
Они молча пили чай. Кортес глядел за окно, где сгустилась тьма, Бен же украдкой разглядывал его, вспоминая, как однажды они точно так же сидели друг напротив друга в комнате для допросов. Тогда взгляд Кортеса не был таким погасшим. Наоборот, в нем светилась жажда жизни, насмешка, безбашенность! Сейчас глаза напоминали два застывших потускневших изумруда.
Тогда с ним был Пабло. Тогда у него был Алистер Берри. Бен знал, что они были партнерами, вместе держали клуб «Гиацинт» и несколько игровых точек и борделей. Но насколько они были близки, раз Кортес так тяжело переживает его гибель? В том, что ему сейчас несладко, Бен не сомневался. Просто этот идиот боится показать свою слабость.