30 декабря
Чарли
Чарли едва успел отпереть дверь «Пальмеры» и повесить табличку «Открыто», как ручка повернулась.
Вместе с морозным воздухом внутрь вошли трое мужчин. Двое из них заняли столик, а один уселся за барную стойку.
Они частенько захаживали в «Пальмеру» выпить пива и – иногда – купить сведения. Члены «Карселерос» нечасто приобретали что-то помимо алкоголя, а получить информацию в ответ удавалось и того реже. Но клиенты они были хорошие – никогда не буянили, не били посуду и исправно платили.
- Как всегда, Джош? – Чарли потянулся за бокалом.
Спросил чисто для проформы, уже потянув ручку пивного крана. Поставив перед Джошем пиво, Чарли налил еще две порции и отнес другим – Рамси и Эверу. Ходили слухи, что настоящее имя Рамси – Рамзес, и только Чарли доподлинно знал, что это и в самом деле так. Имя ни в какую не шло плотному блондину, похожему на египтянина примерно так же, как Чарли – на Твигги[1], поэтому Рамзесом в лицо его мог назвать только очень смелый или очень тупой.
- Скажи-ка, – прогрохотал Рамси, пригубив пиво. – А правда, что Кортес решил натянуть сестренку по самые помидоры?
- Мне об этом ничего не известно. – Чарли нацепил профессиональную улыбку. – С чего ты это взял?
- Да весь город только об этом и гудит! – Рамси снова сделал добрый глоток. – Не просто же так его сюда притащило. Только за местью.
- Ничего об этом не знаю, – повторил Чарли.
- А должен бы, – проворчал Эвер. – Он из «Пальмеры»-то не вылезает! Боится, что на улицах его тут же посадят на перо?
Чарли обвел пустующий в этот час бар широким жестом.
- Ты где-то видишь Эсмеральду в этом Нотр-Даме, Эвер?
Тот шутку оценил и басовито расхохотался. В отличие от Рамси он не обладал могучей внешностью, зато у него была, что называется, основательность. Невысокий, но всегда державшийся с достоинством, Эвер был одним из немногих «карселеро», кто так и не принял Ла Аранью до конца в качестве главы банды.
Рамси и Джош тоже. Потому-то они держались вместе.
И потому-то Чарли позволял себе перекинуться с ними словечком-другим. С большинством посетителей «Пальмеры» он держался отстраненно, зная, что любое лишнее слово тут же достигнет ушей Ла Араньи, но эти трое едва ли докладывали ей о том, что ели на завтрак или пили на ужин.
Чарли взял стул от соседнего столика, развернул его спинкой вперед и уселся, игнорируя тупую боль в пояснице. Обезболивающее не очень помогало и, как он и предсказывал, в моче оказалась кровь. Бен настаивал на больнице, но Чарли только отмахнулся.
- Как у вас дела? Давненько не захаживали, совсем вас госпожа загоняла?
Рамси хмыкнул.
- А ты с какой целью интересуешься?
- С самой простой. – Чарли пожал плечами. – Мне интересно.
- У госпожи сейчас хлопот полон рот, – ответил Эвер, взвешивая каждое слово. – И в первую очередь из-за Кортеса.
- Так он же ничего не делает! – фыркнул Чарли. – Да и что может? «Амигос» больше нет, не на Гарсию же ему полагаться.
Наживка сработала. В глазах Рамси мелькнула заинтересованность, а сидевший у стойки Джош подхватил свое пиво и подсел к ним. Чарли редко делился информацией за так, но никого из них это не насторожило.
- При чем тут Гарсия? – спросил Джош. – Мы слышали, что Кортес вломился в «Гиацинт», а потом к нему в офис, но на том дело и кончилось.
- А почему Кортес оставил его в живых? Вам ли не знать, – Чарли наклонился ближе, и все три головы невольно сдвинулись к нему, – предателей он не прощает.
С губ Эвера сорвался тихий выдох. Как-то они пробовали внедрить в «Амигос» своего человека, но закончилось все плачевно – через несколько дней к берегу прибило изувеченный труп. Ходили слухи, что над ним потрудился лично Кортес.
- Да, – признал он. – Это странно. Что вдруг на него нашло?
- Все просто. – Чарли выпрямился, стоически вытерпев волну боли, окатившую тело. – Кортес не хочет войны с «Карселерос». Ему нужна только Ла Аранья.
- Чушь, – фыркнул Джош. – Мы перебили «Амигос», всех до единого. И он не хочет отрезать нам всем причиндалы?
- Почему бы вам не спросить его самого? – Чарли поднялся и, крутанув стул на одной ножке вокруг своей оси, вернул его на место.