Ответом ей стало нестройное «да!». Карлос заметил, что группка предателей не раскрыла рта.
Он знал, что должно произойти. Как только госпожа войдет в «Пальмеру», «Карселерос» откроют огонь, и в мгновение ока от непокорных не останется и следа. Карлосу было жаль их, но ничего не попишешь…
Вот только… Не слишком ли их мало для бунта?
- Мы не согласны.
Слова громом прозвучали над притихшей толпой. И таким же громом грохнул первый выстрел.
Рефлексы Карлоса сработали быстрее, чем он осознал, что происходит. Схватив госпожу за руку, он бросился к «Пальмере».
Вокруг трещали выстрелы, раздавались крики раненых, воздух резал звон разбивающегося стекла из окон припаркованных автомобилей, но он думал лишь о том, как защитить ее.
И только толкнув дверь «Пальмеры», позволил себе перевести дух.
1 января
Кортес
Когда на улице раздались первые выстрелы, они все похватали оружие, но пули, как они и условились, летели не в «Пальмеру».
За весело мерцающими разноцветными гирляндами, Кортес видел вспышки, падающих на покрытый снегом и льдом асфальт людей, брызжущую в стороны кровь. «Карселерос» убивали сами себя.
Но где же Мануэла?
Над дверью звякнул колокольчик, и внутрь ворвался грохот. Все трое прыгнули за стойку, Бен успел пару раз пальнуть в ответ, а потом на них обрушился град осколков от разбитых бутылок.
- Дежа вю, черт! – прокричал он.
- Ну… Не все должно было пойти по плану, – спокойно произнес Чарли.
- Чего? – Кортес повернул к нему голову – Ох ты ж…
Белая рубашка на правом боку Чарли пропиталась кровью. Бен дернул ткань, пуговицы посыпались на дубовый пол.
- Твою мать…
- Под стойкой полотенце. Вон там. – Чарли поднял руку и указал на одну из многочисленных полок.
Кортес дотянулся до них и швырнул целую кипу Бену. Тот прижал ткань к ране и положил сверху ладонь Чарли.
- Дави изо всех сил, – приказал он. – Не отпускай, иначе истечешь кровью. Слышишь меня?
Чарли с трудом кивнул. Тело сотрясала мелкая дрожь, на лбу выступили капли пота.
- Это… больнее, чем выбитый зуб, – выдохнул он.
- Ох, заткнись. Потом напомнишь, когда выберемся отсюда.
Грохот стих, и Кортес услышал стук каблуков по дубовому полу. Высунув руку, он выстрелил наугад. Шаги смолкли.
- Выходи, Родриго! – позвала Мануэла. – Иначе я решу, что ты хочешь меня убить, и придется отстрелить тебе пальцы!
- Нет, блин, я хочу выпить с тобой чаю, – процедил сквозь зубы Кортес. На улице по-прежнему продолжалась перестрелка, но ни одна пуля не чиркнула по фасаду «Пальмеры». По старой ли памяти, по случайности ли, но бару по-прежнему не причиняли вреда.
Все, кроме нее.
Кортес положил «глок» Чарли на стойку и поднялся, не обращая внимания на злобное шиканье Бена. Мануэла целилась в него, склонив голову набок, будто изучала пришпиленного к бархатной подушечке мотылька. Рядом стоял Карлос, и у него тоже была пушка. Правда, телохранителя больше волновала перестрелка на улице, нежели несколько оболтусов, вздумавших тягаться с самой Ла Араньей.
Даже этот олень понимает, что шансов у них всех немного. Увенчается бунт успехом или нет, их превратят в решето прежде, чем Кортес успеет сказать «Каюсь».
- Ты меня удивляешь, братец. Как тебе удалось перетянуть на свою сторону половину «Карселерос»?
- Не всем по душе то, что ты грохнула Доминика. – Краем глаза Кортес заметил, что Бен держит револьвер наготове. – Думала, никто не узнает? Алистер не такой дурак.
- Потому и пришлось его убрать. – Она досадливо поморщилась. – Он все равно не прожил бы долго. Слишком любил совать нос не в свои дела.
- Ты бы все равно его убила. – Кортес покачал головой. – Спала с кучей священников, а ничего святого в тебе не осталось.
- Карлос, дорогой, – отмахнулась она. – Отбери у бывшего копа пушку. А ты, Родриго, не дергайся. Я не шутила насчет пальцев.
Карлос приблизился к стойке, не опуская пистолет. Мануэла держалась за ним, как за щитом.