- Уезжай уже отсюда, пожалуйста. Не могу тебя больше сегодня видеть. Ваша компания мне все нервы уже вытрепала.
Девушка развернулась и в быстром темпе побежала к выходу из дома.
«Если она подумала, что это просто так для неё закончится, то она очень сильно ошибается, наивная дурочка», подумал Маркус.
В это же время Эмма бежала, прикусив губу от радости, что всё получилось, и думала: «Как же легко вышло, развела как маленького мальчика!»
Всё это время Трэвис благополучно сидел дома и играл на гитаре. Так он думал о том, что может сделать в данный момент. Гитара была единственной, что он любил в этом мире потому, что на ней играл его отец, гитарист. Хоть он его и не знал, даже не видел толком, только на фотографиях, продавать её не хотелось даже в самом страшном сне. И всё же, боль и мучения были такими, что даже такие мысли приходили в голову заядлому гитаристу. С матерью он практически не общался потому, что со временем они достигли такого непонимания, с которым справиться уже было нельзя. По крайне мере, так считал сам парень, и на все старания матери отвечал лишь игнорированием. Трэвис искренне верил, что может стать гитаристом. Мать была категорически против его игры на гитаре. Её воспоминания об отце Трэвиса были слишком болезненны, и она не могла видеть, как он превращается в того, кто обкололся героином и умер в наркотическом угаре, оставив её одну с ребёнком на руках и эту чёртову гитару, которую она проклинает изо дня в день. На самом деле, она и себя проклинает за то, что решила оставить её, как память, а теперь она забирает у неё сына. Трэвис вышел из своей комнаты с гитарой и подошёл к матери, которая сидела на кухне, и о чём-то задумалась.
- Я хочу попросить у тебя тысячу в долг.
- Тысячу? Трэвис, откуда у меня такие деньги, во-первых? А, во-вторых, на что тебе они нужны? - Ну, у тебя же должны быть сбережения какие-то. Мне надо очень. Иначе я умру.
- Ты что, на наркотики подсел? Как твой отец? Ты решил закончить, как он? - начала орать мать, практически обезумев.
- Чего ты орёшь? Всё нормально, просто нужны деньги сейчас.
- Если ты подсел на наркотики, тогда ты мне...мне...не нужен больше. Я не хочу видеть тебя! Ты же знал, что случилось с твоим отцом и почему сейчас всё так, как есть! Ты специально, чтобы насолить мне, да? Что я тебе сделала?
- Ты можешь успокоиться? Я терпеть не могу, когда ты начинаешь орать.
- Отдай эту гитару сюда! Это она тебя портит! Я не должна была её оставлять. Она проклята, я уверена. Свела в могилу твоего отца и сейчас тебя сводит с ума, чтобы ты точно так же, как и он закончил. Я не могу это принять! - подошла она к сыну и начала отбирать гитару.
- Не трогай её! - крикнул Трэвис, выдирая гитару из рук матери.
- Нет, ты мне её отдашь! Как миленький отдашь! Ты думаешь, что я просто так оставлю всё это?
- Отстань от меня! - отбирая у матери гитару, а затем толкая её, крикнул он.
Женщина отлетела назад, но быстро оправилась. В её глазах читалась ненависть, но это чувство было направлено целиком и полностью на музыкальный инструмент. Она кинулась вперёд, чтобы попробовать ещё раз. Главной целью было отобать чёртову гитару и разбить её, чтобы сын больше не мог играть на ней. Может быть другую бы взял себе, но лишь бы не на этой. «Эта проклята!», как она считала. Но внезапно она заметила, как сын замахивается, но было слишком поздно. В следующую секунду ей по голове ударила гитара, от чего её голову отбросило. Сознание помутилось и женщина начала стремительно падать на пол, и в этот момент ударилась головой об угол стола, за которым сидела пару минут назад и думала о том, как бы было хорошо, если бы отец Трэвиса не умер по своей глупости так рано. Упав на пол, её тело безвольно обмякло и больше не шевелилось. Минута тишины, и осознание произошедшего тянулись словно вечность. Трэвис смотрел на тело матери, в надежде на то, что она очнётся и попытается встать.
- Мам...
Прошла ещё одна долгая минута, после которой в доме раздался громкий стук и резкий звон струн. Трэвис наклонился над матерью и теперь понимал, что натворил в порыве злости. Ему потребовалось ещё несколько минут, чтобы в тишине посидеть рядом с телом, после чего он поднял гитару, сел на стул, который сохранил ещё немного тепла. Его руки скользнули по гитаре, он закрыл глаза, и по дому разнеслась музыка. Грустная музыка...
Братья отошли от действия наркотика, боль прошла, как будто её и не было. Теперь они думали, как сделать так, чтобы не попасться Маркусу.
- Слушай, Гарри, ты же высоты не особо боишься? Плюс ко всему, ты должен неплохо прыгать. Мы на втором этаже, следовательно, высота не такая большая. Можно прыгнуть.