«Трэвис...Эмма...их мы больше никогда не увидим. Скоро и нас с Томасом может не стать, поэтому всё это, возможно, бессмысленно. К чему я пришёл в свои шестнадцать лет? Зачем я напился на той вечеринке и послушал брата, занюхав проклятый порошок? Мог бы спокойно заниматься спортом и стать успешным. А сейчас лежу на больничной койке с простреленной ногой, сегодня вечером буду ждать дозу наркотика. И ничего в моей жизни не происходит толкового. Зачем тогда она нужна?»
- Эй! - крикнул врач, дал хорошую пощёчину Гарри, приводя того в чувства. - Не делай вид, что вот-вот умрёшь. У тебя всё нормально, через недельку сможешь ходить нормально. Лучше взгляни на своего брата, которому досталось за тебя. Вот ему будет худо ещё очень и очень долго.
Гарри поднял голову и увидел на другой койке брата, который лежал на животе, а вся его спина исполосована глубокими бороздами.
- Что это? - ужаснулся подросток, приходя в себя.
- Это спина твоего брата, а почему кожа разорвана в клочья? Потому, что он получил десять ударов плетью, чтобы тебя не убили, и я уверен, что это далеко не конец. Он на грани, поэтому, советую посмотреть на него подольше. Иначе, если он умрёт, ты вряд ли сможешь его увидеть ещё разок.
У Гарри в бешенном ритме билось сердце, и он попытался встать с койки, чтобы подойти к брату.
- Нет, лежи, сейчас ты ему не помощник, - сказал врач, направляясь обратно к Томасу.
Он аккуратно протёр спину Томаса, после чего взял свои инструменты и принялся зашивать раны. Процесс шёл очень тяжело, так как раны были слишком ужасными. Кожа была изуродована примерно так же, как сосиска, которая переварилась в воде и лопнула с одной стороны. Зашивать подобное было крайне трудно. Некоторые раны даже не хотели стягиваться. В какой-то момент Гарри просто отвернулся, так как не мог больше на это смотреть.
- Я советую тебе смотреть. Ты должен понимать, чем ради тебя пожертвовал брат. Пусть я и сказал, что ту девушку убила доза, но я так же говорил про заражение бешенством. Я бы её не лечил от этого. Она бы мучилась от болезни и зависимости одновременно, причём не совсем долго. Бешенство бы прогрессировало намного быстрее, чем обычно, так как пальмовое сердце ослабило её иммунитет до минимального состояния.
- Вы пытаетесь оправдать его? - спросил Гарри.
- Парень, если ты настолько глуп, тогда говорить с тобой не о чем. Если бы я хотел его оправдать, я бы вряд ли тогда сказал про то, что он убийца.
Их разговор закончился на этом, но напряжение в комнате присутствовало практически до вечера, когда завершилась работа врача. Говард встал, вытянулся, тяжело вздохнул и просто вышел на улицу, не говоря ни слова. Томас вряд ли пришёл бы в себя в ближайшее время, поэтому рассчитывать на разговор с братом Гарри никак не мог. Хотя, сейчас он и не особо-то хотел с ним говорить. Сейчас он смотрел на его огромные шрамы по всей спине и пытался не думать о той боли, которую перенёс старший брат.
- Как всё прошло, Говард? - спросил Уильям у зашедшего в его комнату врача.
- Достаточно неплохо. Раны зашил, но не знаю, когда он придёт в себя.
- Надо, чтобы ты его поскорее на ноги поставил.
- Тут от него зависит всё, а не от меня. Поставить на ноги я-то могу, но проживёт ли он долго при этом, не уверен.
- Ты так говоришь, будто бы меня интересует этот вопрос. Ты поднимешь его уже к завтрашнему утру. Он должен отрабатывать то, что сказал. То, чем заплатил за жизнь брата.
- Не слишком ли...
- Жестоко? Говард, я уже пообщался на эту тему с Матумбо сегодня утром.
- Кстати, а где он?
- Без понятия, я сказал убрать его из лагеря, а то вонь стояла бы немыслимая из-за него.
- Уильям, ты его убил? - вздохнул Говард.
- Не знаю, как ты умудрился не услышать двух выстрелов этим утром после того, как ты ушёл вместе с тем парнем в больницу. Он был предателем, начал мне говорить про то, что все мои действия уже становятся «перебором». Я не терплю этого.
- Уильям, если ты разгонишь всех из этого лагеря, тогда весь твой бизнес рухнет, - покачал головой врач.
- Не беспокойся, не рухнет. Я всё контролирую...
- Ну-ну, - кивнул Говард.
- Так, мне важно, чтобы к завтрашнему дню ты заставил Томаса самостоятельно ходить.
- Я ничего не обещаю...
- А ты пообещай, мать твою! Пообещай! - заорал Уильям.
«Конец близок...», - подумал про себя врач, и решил, что продолжать спор нет никакого смысла, чтобы не превратиться в очередную мишень.
Наступило утро, и Томас действительно стоял на ногах, но довольно неуверенно. Парень вышел на улицу, где его ждала уже привычная толпа людей и Аиша во главе них.