Ещё хуже, оно оставило меня с некоторыми глубокими, тревожащими страхами.
Был ли этот мир реальным, или всё было галлюцинацией, последним вздохом умирающего мозга? Хотя я пыталась отбросить мысль, она ужасала меня на таком уровне, которого не смогли бы достичь другие мысли.
Даже если этот мир был настоящим, что насчет других явленных страхов? Вошла ли я в пустое тело, или заперла юную девочку в аду, из которого она не могла сбежать?
Напоследок, была ли моим величайшим страхом я сама? Я сотворила множество ужасных вещей во имя всеобщего блага; чем больше ты их творил, тем легче и легче это становилось. В какой момент я потеряла бы последние крупицы морали и стала бы тем, против чего всегда сражалась?
Я видела, что прагматизм сотворил с Александрией, Эйдолоном, Контессой. Была ли я хоть чем-то лучше? Стану ли я кем-то похуже, когда у меня будет больше силы, чем сейчас?
Я обнаружила, что жалею, что не осталась сегодня в кровати.
Глава 29. Интерлюдия: персонал и ученики
— Риддикулус! — рявкнул Снейп.
Хорошо, что он был талантливым окклюментом; если бы Волдеморт увидел, что Северус сделал с превратившимся в Тёмного Лорда боггартом, это, скорее всего, закончилось бы протяженной сессией воздействия проклятием Круциатус.
Заперев боггарта в коробке, он повернул за угол, и сердито посмотрел на Трэверса, который приближался по коридору.
— И надо тебе было поставить боггартов темой урока, — зло сказал он.
Трэверсу хватило приличия принять пристыженный вид:
— Это казалось важным.
В любой другой год Северус поаплодировал бы его стараниям; редко когда Защиту вёл компетентый преподаватель, и в ближайшие годы ученикам не помешает хорошая подготовка по этому предмету.
— Тогда тебе следовало исключить Эберт. Рассказывали же о её судьбе.
— Я ожидал увидеть её мертвых родителей, а не… то, что увидел.
В этом была определенная жестокость, но Трэверс всегда считал маглорожденных созданиями, немного недотягивающими до человека. Северус не разделял это чувство несмотря на то, что собственного отца-маггла человеком можно было назвать с большой натяжкой. Отец был достаточно жесток, чтобы Северус имел ясное представление о том, каким был бы его боггарт в одиннадцать лет, и он знал, что у некоторых из его питомцев будут схожие боггарты.
Даже без учёта текущей ситуации, Трэверс что, никогда не считался с тайной личной жизни?
— Ты знаешь, как появляются боггарты! — рявкнул Снейп. — Вот почему нам приходится иметь дело с… этим.
— Не имел ни малейшего представления, что девочка настолько не в порядке. Я и правда заметил, что маглорожденные казались до известной степени менее обеспокоенными.
— Они видели схожие вещи в кинотеатрах и по телевидению, — сказал Северус. — По крайней мере, некоторые из них, даже если там и не повторялось в точности её видение.
Жизнь чистокровных, как правило, была более защищенной, по крайней мере, в некоторых отношениях, хотя зачастую им требовалась защита от их собственных родителей. Магглы не создавали боггартов, не более, чем привидений… только волшебники это делали, и чаще всего дети волшебников, потому что их страхи, как правило, были более интенсивными, и у них было меньше эмоциональных защит.
Теперь же нескольких Тейлор Эберт и Волдемортов видели по всему замку; также были замечены гигантские змеи и пауки. Трэверс непреднамеренно создал, по крайней мере, полдюжины боггартов, когда травмировал класс первогодок, показав им, что же именно творилось в голове Эберт.
Даже те обрывки, что он ухитрился сложить воедино, по мимолетным взглядам в её разум, демонстрировали, насколько потрясающе неудачной была эта идея. Девочка была серьезно не в порядке; являлось ли причиной то, что она видела смерть своих родителей, или повреждение мозга от воздействия на неё проклятием Круциатус, Северус не знал.
Странным было то, что она, кажется, испытывала странного рода привязанность к нему; это он мог прочесть в её мимике, так же, как и в разуме. Она совсем его не боялась, неважно, насколько он пытался дистанцироваться от неё.
Если бы это был какой-то другой ребенок, он предположил бы, что всё из-за того, что он спас её из того туннеля и жизни, которую она вела. Тем не менее, он не видел ничего похожего в её разуме. Вместо этого, в ней жило странное чувство… родства с ним. Словно бы она распознала в нём нечто, что имелось у неё самой.
Эта мысль вызывала у него дрожь. Он не мог даже начать представлять, что такого общего могло у них быть, и если таковое имелось, то что это говорило о его собственном здравомыслии?
— Половину переловили, — сказал Трэверс.