Она была в пижаме, и выглядела так, словно только что почистила зубы.
— Нет… нет… — отозвалась Трейси. — Не о тебе. Мы говорили о… мальчиках.
Страх, внушаемый голосом Тейлор, вызывал желание вскочить и убежать, но бежать было некуда. Девочка, казалось, знала всё ещё до того, как кто-нибудь о том говорил, и Трейси подозревала, что не сможет спрятаться, куда бы ни сбежала.
Тейлор уставилась на них, не моргая. Склонила голову набок.
— Ты же не стала бы мне врать, не так ли?
Её голос стал безжизненным, и, почему-то, очень страшным. Всегда было что-то странное в том, как она двигалась, словно охотящийся за жертвой богомол в шкуре человеческого создания, но когда она сердилась, было что-то…
— Нет…
Голос Трейси дрогнул, и ей пришлось приложить усилия, чтобы удержать лицо. Её внутренности сжимались, и казалось, её сейчас вырвет.
— Похоже на ложь, — сказала Тейлор. Сделала шаг к Трейси. — Мне не нравится ложь.
Её движения становились все страннее по мере приближения. Она уставилась прямо на Трейси, и во взгляде её присутствовало практически хищническое предвкушение.
— Ты ведь знаешь, что я делаю с теми, кто солгал мне? — спросила Тейлор.
Она улыбнулась, и улыбка растянула её лицо, как резиновое.
— Я заставляю их исчезнуть.
Тейлор сильнее склонила голову набок, и раздался неестественный треск. Она начала подходить к ним, её конечности двигались преувеличенно неестественным способом.
— Но прежде чем я это сделаю, у нас состоится небольшой… разговор.
Трейси закричала, и мгновением позже вторая Тейлор появилась в дверях. Выглядело всё так, словно она торопилась добраться до комнаты, ещё до того, как Трейси закричала. За спиной Тейлор виднелась староста, Джемма.
— Риддикулус! — закричала Джемма.
Тейлор, находившаяся ближе к ним, внезапно оказалась одета в розовую пачку и начала напевать странную песенку. Она поторопилась запрыгнуть в шкаф.
— Пока оно тут, я здесь спать не буду, — сказала Трейси.
— Я боюсь Сама-Знаешь-Кого! — торопливо сказала Миллисент настоящей Тейлор, которая пристально смотрела на них обеих.
— Пойду, приведу профессоров, — сказала Джемма. — Я закрыла ваш шкаф, так что боггарт не сможет выбраться.
Она ушла, оставив их наедине с настоящей Тейлор.
— Я не боюсь тебя, — сказала Трейси.
— А следовало бы, — ответила Тейлор.
Её улыбка росла и росла, и лицо превратилось в нечто нечеловеческое, почти насекомье.
Она начала приближаться к ним, её руки и ноги изгибались неестественно, со странным потрескивающим звуком.
— Всё равно с чего-то надо начинать, не так ли?
Трейси хватанула ртом воздух и проснулась.
* * *
— У нас больше дюжины травмированных учеников, — сказала мадам Помфри. — И эта стая боггартов не улучшает ситуации. Три часа назад у меня закончилось успокаивающее зелье.
— Вероятно, было не слишком мудро со стороны мистера Трэверса проводить этот урок на глазах у всех, — сказал Дамблдор. — У некоторых из учеников могут оказаться страхи, которые они предпочли бы сохранить в тайне.
— А что насчет неё? — спросила мадам Помфри. — Она демонстрирует признаки серьезной неуравновешенности.
— Разве это удивительно? — спросил в ответ Дамблдор. — Что мне, по-твоему, следует сделать? Исключить её? Она погибнет в течение двух недель. Ты знаешь, что творится там, снаружи, и своими действиями она не завела себе друзей среди родителей чистокровных.
— Я просто обеспокоена, — сказала Мадам Помфри. — Я практически так же обеспокоена первыми двумя видениями, как и последним. Кто-то, верящий, что мир нереален… если мир нереален, то зачем сдерживаться?
— Я считаю, что её последний страх означает, что она на самом деле не верит, что всё это ей снится, — заметил Дамблдор. — Как ты и сказала, зачем беспокоиться об убийстве всех, если они всего лишь иллюзия? В определенном смысле, мне стало легче, когда я увидел содержание её последнего страха.
— Почему? — Мадам Помфри шокированно уставилась на него.
— Потому что он означает, что она ещё не потеряна, — сказал Дамблдор. — У Волдеморта никогда не было бы такого изображения, потому что он не верит, что то, что он сделал с другими кроме самого себя, имеет какое-то значение. Она же активно боится навредить другим людям.
— Для кого-то, кто боится навредить, у неё это очень неплохо получается.
— И вот поэтому она и напугана, — ответил Дамблдор. — Именно из-за того, что она хороша в этом. У неё есть навыки, которые… необычны для кого-то её возраста. Вот что по-настоящему беспокоит меня. Тем не менее, я видел признаки того, что в конечном счёте она хороший человек. Она защищает невинных и беспомощных, и она не опасна, если относиться к ней с чуточкой уважения.