Теперь он медленно направлялся к дверям. Очевидно, он ожидал, что я устрою засаду на него. Это увеличивало шанс, что это кто-то из школы или, по крайней мере, кто-то, получавший письма и информацию от кого-то из школы.
Мои насекомые увидели золотистый свет, окруживший область, в которой, как я знала, находится мой невидимый убийца, и мгновение спустя отпечатки ног начали появляться на траве; мои отпечатки. Я не знала, откуда он знал, что это были мои следы, в отличие от сотен других, проходивших там же ежедневно.
Может, он мог потребовать, чтобы заклинание показывало только самые свежие отпечатки.
Выругавшись еле слышно, я рванула к боковой двери. Справа от меня находился коридор, наполненный классными комнатами. Я достигла конца холла и повернула направо, а над моей головой пролетело заклинание. Сейчас у меня были галлицы на его палочке, так что теперь я могла сказать, куда он целится.
На полпути по коридору, вход в кабинет Директора сам предстал передо мной.
— Шоколадные тараканы, — сказала я, надеясь, что пароль не изменился.
Горгулья пустила меня внутрь, и я быстро поднялась по лестнице в кабинет Директора.
— Мисс Эберт, — сказал Дамблдор.
Он всё ещё был в повседневной одежде.
— Меня преследует невидимый волшебник, — выдохнула я.
Решение не бегать на выносливость всё же оказалось проблемой. Сомневаюсь, что я смогла бы пробежать дальше, и это было ужасно, принимая во внимание, что проделанный маршрут был лишь малой частью того, что я могла пробежать в собственном теле.
Он нахмурился и встал, покинув кабинет.
Я уставилась на его пламенную птицу, которая в ответ уставилась на меня, затем схватила одно из моих насекомых. Я ощущала, что невидимый волшебник быстро удаляется прочь, и мгновения спустя, он оказался вне моей досягаемости.
Дамблдор вернулся пять минут спустя. Время, казалось, растянулось, и я просто стояла и глазела на картины, отслеживая, при помощи насекомых, что же делает Дамблдор. Добродушное, отеческое выражение лица, которое он носил в присутствии учеников, исчезло, когда он посчитал, что за ним никто не наблюдает.
Вместо этого он был холодно эффективен в своем расследовании, и я видела отблески того, из-за чего он считался самым опасным волшебником во всей Британии. Каковы бы ни были его мотивы, по его выражению лица я сделала вывод, что безопасность своих учеников он воспринимает весьма серьезно, несмотря на противоречие, включавшее в себя обычные опасности, в вещах вроде класса полетов или квиддича.
Наконец, он вернулся, с маской отеческого отношения, вернувшейся на место.
— Я нашел ряд следов, следовавших за вашими, — сказал он. — Хотя портреты не видели никого, кто бы следовал за вами. Они и правда видели выброс заклинания из палочки, нацеленной на вас.
— Следы покинули Хогвартс или сделали петлю? — спросила я.
— Я не смог установить этого, — сказал он. — Есть заклинания, скрывающие следы, и нападавший использовал их.
— Так это был не ученик, — сказала я.
Если он мог скрыть себя от Дамблдора, то это был не просто школьник. Тот факт, что он знал о приближении Дамблдора, был не настолько показателен. Несомненно, практически каждый британский волшебник учился в Хогвартсе; и это означало, что даже взрослые знали, где находился кабинет Директора.
— Я хотел поговорить с вами, — сказал он. — Не желаете ли лимонную дольку?
Я покачала головой. Я слышала о Веритасеруме, и, вероятно, имелись и другие вещи, которые, помещенные в конфеты, облегчили бы ему чей-то допрос. Тогда как он не выглядел тем, кто стал бы подсовывать наркотики ученикам, я не могла просто предполагать, что он так же добр, как пытается выглядеть.
— Возможно, вам не помешает сесть.
Я нахмурилась. Мне хотелось спросить его об Омуте Памяти, но у меня имелось ощущение, что он собирается задать мне массу вопросов, на которые я не смогу ответить.
Тем не менее, если взрослый волшебник нашёл меня здесь, в Хогвартсе, я не могла просто ждать.
Я села.
— Моим первым вопросом будет, как вы, собственно, узнали, что там, за вашей спиной, невидимый человек, — сказал Дамблдор.
Глава 32. Омут Памяти
— Иногда я знаю вещи, — сказала я. — Это часть того, что позволило мне выжить, когда жила сама по себе после убийства родителей.
И во многих смыслах это было правдой.
Я смотрела на свои руки. Смотреть ему в глаза было бы ошибкой; считалось, что Дамблдор самый могущественный волшебник в Британии, а может, и во всём мире. Возможно, он мог читать разум, каким-то способом, о котором не говорилось ни в одной из трёх прочитанных мной книг.