Он поморщился от прозвища, но всё же кивнул.
— Моё лицо — совсем другое дело, — сказала я. — Вот почему я планирую избегать попадания в газеты, или, по крайней мере, чтобы там не размещали мою фотографию.
— Возможно, это будет мудро, — пробормотал он.
Я помолчала секунду.
— Если они и правда просочились в ряды авроров, то им будет легко вызвать меня для допроса и затем произвести «атаку» по дороге в Министерство. Я убита, вместе с тем ставленником Министерства, который охранял меня, но не работал на них, и они убивают двух зайцев одним ударом.
— У вас довольно-таки пессимистичный взгляд на мир, — сказал Дамблдор.
— Я бы сказала, что никогда не остаюсь разочарована, — ответила я. — Хотя, время от времени, бываю приятно удивлена.
Дамблдор грустно покачал головой:
— Я надеялся, что смогу предоставить вам семь лет обучения, которые окажутся одними из лучших в вашей жизни. Предназначение Хогвартса — быть убежищем от внешнего мира.
— Это нереалистично, — ответила я. — Мир снаружи меняется, и события, задевающие семьи учеников, задевают и самих учеников. Насколько я могу судить, страна снова близка к войне… возможна попытка захвата власти или гражданская война. В этом случае Хогвартс не сможет остаться нейтральным.
Мгновение он пристально смотрел на меня.
— Вы, кажется, хорошо разбираетесь в политике.
— Моя мама была профессором, — ответила я. — Знание политики я определённо вынесла не из школы.
Она была профессором английского языка, но научила меня читать и думать самостоятельно. А ещё в бытность мою Стражем у нас были принудительные занятия по общественно-научным дисциплинам, потому что понимание динамики того, как люди работают вместе, было полезным при столкновениях с взаимодействием между многочисленными бандами.
— И потому что вы выросли в месте, где власть закона слаба, где дети вынуждены защищать себя сами, и где руководство школы подвело вас, вы верите, что это ваша обязанность — самой заботиться о себе.
Несомненно, он уделял больше внимания, чем я ожидала, тем крупицам информации, которые я выдавала одноклассникам, или, возможно, экстраполировал. Надеюсь, он не был в том так же хорош, как Лиза.
— А разве не так? — спросила я. — Старики вспоминают детство как чудесное время, но только потому, что всё, что они помнят — самые яркие моменты. Детство так же ужасно, как и вся остальная жизнь человека, только по-своему.
— Я бы сказал, что в каждой стадии жизни было нечто восхитительное, — заметил Дамблдор. — И я испытал их практически все.
— Я бы хотела прожить столько же, сколько и вы, — сказала я. — Может быть, даже столько же, сколько Фламель, если, конечно, смогу сохранить здоровье и жизнеспособность. Но единственный способ для этого, чтобы люди, пытающиеся убить меня, прекратили свои попытки, и этого не случится, пока они не будут мертвы или в Азкабане.
Он выглядел так, словно хотел возразить, но ничего не сказал.
— Так что, если вы найдёте, кто совершает убийства, и кто здесь сообщает им, то тогда, может быть, я и смогу наслаждаться своим детством.
Дамблдор вздохнул и затем сказал:
— Я провожу вас обратно в вашу комнату, а затем начну дополнительные приготовления по обеспечению безопасности и защиты школы. Есть основания полагать, что эта ночь окажется очень длинной.
— Я воняю, — ответила я. — Так что, наверное, сначала нужно принять ванну, но сразу за тем я отправлюсь в кровать. Мне правда понравились фестралы. Они немного странно выглядят, но кажутся ласковыми.
Наш путь по коридорам был тихим; он проводил меня в подземелья.
— Возвращаетесь с отработки, мисс Эберт? — спросил Снейп, выйдя из своего кабинета, стоило нам приблизиться.
— Отработка мисс Эберт оказалась немного более волнующей, чем кто-то из нас мог ожидать, хотя и не по её вине, — объяснил Дамблдор. — Возможно, как только мисс Эберт окажется в безопасности в своей комнате, мы сможем кое-что обсудить.
— Я видела, как лошади поедают мёртвую корову, — сказала я, радостно и широко улыбаясь.
— Наслаждаетесь маленькими радостями жизни, мисс Эберт? — манерно растягивая слова, спросил Снейп.
Он подождал, пока я отвернусь к Дамблдору, и только потом содрогнулся.
Они проводили меня в комнату, и я подождала, пока они уйдут, а затем собрала свои туалетные принадлежности и начала готовиться к приёму ванны. Кабинет Директора находился в пределах моей досягаемости из ванной комнаты, пускай и самым краешком, и я хотела послушать, о чём они будут говорить.
Наполняя ванну, я прислушивалась к Снейпу и Дамблдору, которые шли по коридорам, направляясь к кабинету Директора.