— Мне не завидуют, — ответила я. — Боятся иногда, но завидовать?
— Люди завидуют силе. Они, может, и не говорят, что завидуют, но это правда. Слизеринцы уважают силу и завидуют ей больше, чем все остальные дома. Подозреваю, что ты заметила, что в последнее время с ними стало легче иметь дело, правда?
Я медленно кивнула.
— Ты был слизеринцем? — спросила я.
— Магглорожденный, когда-то, — сказал он, но, тем не менее, кивнул. — Дом не всегда был таким, как сейчас. Были времена, когда магглорожденный мог присоединиться, и тогда как там всегда был какой-то стресс, ты мог проложить себе дорогу, при условии, что мог доказать, что ты достоин. Теперь всё не так, как я слышал… за исключением тебя.
— Боюсь, что мне придётся создать несколько новых привидений, прежде чем меня оставят в покое, — признала я. — Что сделает мои следующие шесть лет в школе слегка неловкими.
В моем арсенале не было ничего, что могло бы справиться с привидениями, и из того, что я видела, они, как правило, таили обиды очень долгое время.
Была ли у Волдеморта такая проблема? Преследовали ли его привидения его жертв, или у волшебников было нечто вроде ловушек на привидений, как у Охотников, чтобы избавляться от раздражающих духов с астрального плана?
— Тебе не будет легко, — сказал он. — Не с тем, что приближается. Война на горизонте, и все об этом знают. Это наше последнее выступление в Британии; мы отправимся в длительное мировое турне, пока всё тут не закончится.
— Всё настолько плохо?
— Последователи Сама-Знаешь-Кого любят нелюдей ещё меньше, чем магглорожденных. Они полностью готовы использовать тех, кто может быть полезен, но остальные? Если он победит, тут, скорее всего, станет неуютно.
— Почему тогда никто ничего не делает? — спросила я. — Волдеморт, может, и является вторым по силе волшебником в Британии, но его люди — нет.
— Кто лучше в сражениях? Законопослушный гражданин или преступник? Уверен, что ты такое видела и в маггловском мире.
Я кивнула.
— Пожиратели Смерти сражаются часто и сражаются хорошо, а большинство волшебников просто хочет, чтобы им позволили мирно жить своими жизнями. Они полагаются на авроров, чтобы те их защитили, но авроров недостаточно, чтобы сделать то, что необходимо.
Я нахмурилась.
Это была проблема партизанской войны.
Общество, как правило, было большим и имело фиксированные месторасположения, места, где враг мог атаковать, обладая твёрдой уверенностью, что цель будет на месте.
Партизаны, как правило, растворялись в тумане, нападали и затем исчезали. Всё было ещё хуже, если они получали поддержку от местного населения, что практически всегда и происходило в маггловских конфликтах.
Людям Волдеморта не нужна была такого рода поддержка. Если они были умны, волшебники могли сами снабжать себя практически всем необходимым, а то, чем не могли себя обеспечить, вроде еды, они могли получить от магглов.
В каком-то смысле они были как кейпы-суперзлодеи. Замаскировавшись, они совершали преступления, а затем растворялись среди населения.
Лучшим способом справиться с партизанской войной было поддерживать население счастливым, чтобы они изначально не восставали. Но этот корабль уже отчалил.
Чистокровные ощущали угрозу со стороны магглорожденных, отчасти из-за того, что те пытались изменить статус-кво. Они угрожали власти старого порядка, и люди всегда становились беспокойными и, как правило, начинали бунтовать, когда считали, что их позиции в обществе стали непрочными.
Я не видела решения проблемы, иного, нежели просто сжечь всё дотла и начать заново, и я вообще-то была не в состоянии проделать такое.
— Было мило поболтать с тобой, — сказал Билли Боунс. — Но я обещал танец юной леди.
Старшая ученица Рейвенкло приблизилась, неуверенно глядя на меня, но затем Билли взял её под руку, и они присоединились к танцующим на танцполе.
И они были не одни такие; я видела Милдред… эм-м, Миллисент, танцующую с одним из скелетов. Это была странно выглядящая пара.
Миртл танцевала с пожилым привидением, носящим нечто, выглядящее как средневековая броня. Ранее я не видела выражения счастья на её лице, и сейчас она на самом деле выглядела практически хорошенькой.
Гермиона бочком придвинулась ко мне.
— Здесь есть привидения, которым больше тысячи лет! — воскликнула она. — Я поговорила с некоторыми из них! У них потрясающие истории, хотя никто из них не захотел рассказывать о том, как они умерли.
— А тебе бы захотелось? — спросила я, глядя на нее. — Вероятно, лучше всего не спрашивать. Это как спрашивать кого-то об ощущениях от травли, за исключением того, что тут всё ещё хуже.