Если всё продолжится в том же духе, ей придётся работать в магазине, как простолюдинке.
Лекарство от Круциатуса было событием, происходящим раз в жизни, но не то чтобы оно повлияло на такое уж большое количество людей. Конечно, троюродная сестра Риты пострадала, и были некоторые свидетельства, что ей становится лучше, но ведь это не было в точности полностью исцеляющим лекарством, не так ли?
Люди, приходящие в себя, скорее всего всегда будут людьми лишь наполовину, калеками. Всем было бы лучше, умри они давным-давно, но волшебная медицина могла сохранять людям жизнь ещё долго после окончания отведенного им времени.
Это было важно, но не чрезмерно важно, и тем не менее, план был написать мягкую статью про юную девочку, ставшую настоящим примером для подражания всем юным ведьмам. Этого от неё ожидали редактор и Дамблдор. Написать такое было бы наилегчайшим делом.
Если бы девочка была обычной, то Рита и написала бы именно такую статью. Тем не менее, с момента, когда она вошла в комнату, что-то в девочке казалось ей неправильным. Странное чувство ужаса омывало её с мгновения, когда Рита увидела Тейлор Эберт, и чувство это не проходило.
Конечно, она навела свои справки о девочке. Важно было знать правду, прежде чем печатать ложь, особенно из-за того, что правда иногда оказывалась намного более пикантной, чем любое враньё, которое она могла придумать.
То, что она обнаружила в своих изысканиях, оказалось неприятным. Девочку, несомненно, пытали проклятьем Круциатус, вероятно, до того, как она вообще осознала, что магия существует. Она заявила, что является сиротой, и любой, способный прочесть между строк, осознал бы, что она одна из тех магглорожденных, чьи семьи оказались убиты ещё до начала учебного года.
В то же время, о ней не было никаких записей в архивах, и авроры ничего не знали об убийствах людей с такой фамилией.
Возникали вопросы, а отвечать на вопросы Рита любила больше всего на свете. У неё было чутьё на новости, и сейчас перед ней лежала сенсация, это было совершенно точно.
Всё же, написать заказную хвалебную статью сейчас и разоблачающую позднее, не доставило бы ей неприятностей. Тем не менее, с мгновения, когда она вошла в комнату, что-то в девочке вызывало в Рите глубокую тревогу.
Ощущение такое, словно лицо девочки натянули на череп, и это было смутно неправильно. То, как она двигалась, словно кто-то влез в чужую кожу, словно там таилось нечто, только и ждущее момента, чтобы вырваться из-под кожи и поглотить Риту.
Также это беспокоило не только её человеческое я. Жук всегда был внутри Риты, и эта часть её кричала: «хищник».
На первый взгляд, девочка выглядела как любой другой ребёнок её возраста. Она носила ту же форму, и волосы её не то чтобы слишком отличались. Может, дело было в том, как она таращилась, не моргая, с выражением лица, непохожим ни на одного другого ребенка из тех, что повидала Рита.
Может, дело было в явных попытках доминирования, выглядевших нелепо в свете того факта, что девочка была крошечной ученицей первого курса.
— У людей есть вопросы, — сказала Рита, не глядя на карликового профессора. — И они заслуживают ответов.
Эберт глубоко вдохнула. На мгновение она выглядела так, словно собиралась сказать что-то едкое; в ходе интервью девочка становилась всё агрессивнее, но внезапно странное чувство спокойствия снизошло на её лицо.
— Мы были в отпуске, — тихо сказала Эберт. — Впервые за долгое время моих родителей не донимали рабочие проблемы, и наконец-то мы снова могли быть семьей. Нападение произошло из ниоткуда. Я не помню на самом деле, что произошло; говорят, что после атаки у меня остались какого-то рода повреждения мозга.
Травма мозга могла объяснить некоторые из её поведенческих проблем, и может даже её странную мимику и жесты. Тем не менее, что-то было не так с рассказанным девочкой. Откуда взялась эта внезапная, печальная искренность? Было ли это игрой, или девочка оказалась настолько травмирована, что теперь словно многочисленные люди жили в одном и том же теле?
— Насколько сложно будет волшебникам заставить приезжих магглов просто... исчезнуть? — спросила Эберт. — Сделать так, чтобы записи исчезли, чиновники забыли. Удивляет только то, что они не проделали подобного со всеми.
Она говорила об убийцах магглов. Рита ощутила внезапный всплеск возбуждения. Она пыталась осветить этот вопрос, но Министерство полностью заглушило её попытки. Её редактор отказался даже смотреть на всё, что она написала по этому вопросу, до такой степени, что у неё было побуждение накатать анонимную статейку в Придиру, лишь бы хоть как-то дать ход делу.