— Я слышал, что рождественский пир будет чем-то особенным, — сказал Поттер. — Хагрид стаскивает сюда рождественские ёлки и всякое такое. Без Рона здесь вроде как скучно.
— В больших семьях, как правило, ожидают, что вся семья соберётся на Рождество, — заметила я.
— Ну, это вроде как тоже твоя вина, — сказал Поттер с грустной улыбкой. — У них двоюродная бабушка — тоже жертва Круциатуса; теперь ей лучше, и мама Рона настаивала, чтобы все они вернулись домой на Рождество.
Хм-м... близнецы ничего об этом не говорили.
— Хочешь как-нибудь сыграть в шахматы? — спросил Поттер. — Рон меня учил. Я не очень хорошо умею, но уверен, смогу научить тебя.
— Я умею играть в шахматы, — ответила я. — Мама научила.
— Так что?
— Может быть, — неохотно ответила я.
Это сократит время, отведённое на обучение, но Поттер был, наверное, единственным человеком, которого Пожиратели Смерти ненавидели больше меня. Вероятно, он мог что-то знать, несмотря на то, что во время мимолетных взглядов на него через насекомых, он представал передо мной как счастливый, уравновешенный ребенок, проводящий свой первый год так, что мне оставалось только мечтать о подобном.
Его оценки были не так уж и плохи, за исключением зелий, и отчасти это было вызвано тем, что Снейп, кажется, ненавидел его.
Я ощутила приближение Снейпа задолго до Поттера. Поттер, кажется, был сильно поражён, когда Снейп навис над нами обоими.
— Не знал, что вы сменили факультет, Поттер, — сказал он.
Поттер поднял взгляд на него и ухмыльнулся:
— Считаете, мне следует его сменить?
Прежде, чем Снейп успел снять баллы, Поттер уже поднялся и направился к своему столу.
Снейп непроницаемо и пристально посмотрел на меня мгновение, затем направился обратно к столу преподавателей.
Глава 43. Отражение
Рождественским утром я проснулась с глубоким ощущением потери.
Прошедшие несколько месяцев были неплохи, несмотря на нападение и прочие продолжавшие наваливаться проблемы. В конце концов, я находилась в школе и была в относительной безопасности. Я изучала магию, и пусть это не давало мне такого же ощущения чуда, как Гермионе, крошечная частичка меня приходила в восхищение каждый раз, когда удавалось сотворить что-то новое.
Не думать о том, что я потеряла, таким был мой способ справляться с проблемами в течение многих лет. Я пыталась не думать о маме, о Неформалах, о папе... даже об Эмме, которая когда-то что-то для меня значила.
Когда я пыталась спасти вселенную, всё было не так уж и сложно. Я говорила себе, что буду беспокоиться о дальнейшей жизни тогда, когда будет эта самая жизнь. Ничего не имело значения, кроме спасения человечества.
Но теперь?
Во всех имеющих значение смыслах я вышла в отставку. Ничто из сделанного мной никогда не будет настолько же важным, как битва против Сына, и мне хотелось бы, чтобы так и оставалось. Данная битва против Волдеморта — просто местечковый конфликт, и даже если он исхитрится взять власть над миром, это будет просто один мир в противовес бесконечному их множеству.
В такой день, как сегодня, я ничего не могла поделать и думала о маме. Она влюбилась бы в Хогвартс; мама была мечтательницей; она обучала английской литературе отчасти из-за того, что любила фэнтэзи.
Когда я была ребенком, она очень старалась вырастить меня на фэнтэзи. Мама читала мне, когда я была маленькой; я познакомилась с фэнтэзи через Нарнию. Впоследствии она приучила меня к Спенсеровской Королеве Фей, к Толкиену, к Питеру Пену, Сьюзан Купер.
После её смерти я прекратила читать фэнтэзи. Все эти чудеса и магия оказались просто унесены прочь, не оставив после себя ничего, кроме пепла и горечи, когда она умерла.
Хогвартс... она полюбила бы привидений, домовых эльфов, картины. Возможность творить настоящую магию, от такого она взлетела бы до луны. Даже если бы она просто отправила меня сюда, то такое заставило бы её гордиться мной.
Это была мысль, над которой я никогда не разрешала себе задумываться. Гордилась бы она мной? Теми выборами, которые мне пришлось совершать, выборами, которые я до сих пор совершала?
Я причиняла ущерб людям, и давным-давно перестала по этому поводу сильно беспокоиться. Конечно, на то имелись причины, такие, которые я считала вескими, но не все со мной согласились бы.
Во время пребывания в Стражах я была одинока, но по крайней мере я виделась с отцом на выходных. Это немного облегчало боль, знание, что у меня кто-то есть.