Оказывается, у неё была кое-какая факультетская гордость. Хорошо ли это? Я не знала.
— Как думаешь, люди запишутся на такое? — нерешительно спросила я. Наверное, у меня получится убедить магглорожденных, если они поверят, что им и их семьям угрожает опасность, но вот вероятность того, что присоединятся другие ученики, была куда ниже.
— Ради шанса сразиться с тобой и не быть до смерти истыканными ножом? — Гермиона покачала головой. — Любой волшебник, у которого есть хоть унция гордости, вцепится в такой шанс обеими руками. Конечно, ленивых придурков в школе тоже полно.
— Ну, всех не получится затащить никогда, — сказала я.
Всегда существовали люди, которые отказывались себя защищать, из страха, или питая надежды на то, что их беда не коснётся. Эти люди будут бесполезны в любом случае. Солдаты, потерявшие боевой дух и бежавшие с поля боя, оставляли своих товарищей в куда худшем положении, чем если бы вообще не явились на бой.
Спланировать бой при недостаточной численности бойцов можно, а вот при недостатке решимости — куда сложнее.
Для этой задумки у меня был ещё один мотив, скрытый. Было возможно, что война с Волдемортом затянется; в этом случае население, которое неспособно даже на простейшую самооборону, станет серьёзным препятствием.
Кто бы ни победил — Волдеморт или Министерство, возможно было, что эта сторона обратится против меня, и в этом случае мне понадобится армия. Мне нужна будет группа верных людей, людей, привыкших меня слушать, неважно, насколько бы мелкой девчонкой я ни выглядела.
Волдеморт послал людей в мой дом с приказом убить меня и Гарри Поттера.
Это было нарушение правил, по которым я жила с пятнадцати лет. Неписаные правила не были какими-то священными табу; просто способом сохранить как можно больше паралюдей, не дать им поубивать друг друга прежде, чем их всех бросят в мясорубку схватки с Губителями.
И всё равно, где-то в глубине души нападение не давало мне покоя.
Он пришёл в мой дом и пытался меня убить. Теперь это личное.
Раньше я сражалась с одним из его миньонов, сражалась, сдерживая удары и не переходя на личности. Этот же случай произошёл из-за приказа самого Волдеморта, что делало его из далёкого, отвлечённого зла чем-то более близким и не терпящим отлагательств.
Тот факт, что были накрыты несколько пожирательских баз, вероятно, делал меня целью куда более высокого приоритета.
Я сомневалась, что нападение последует вскоре, но рано или поздно он придёт за мной. Я должна как минимум усилить тренировки. А лучше — найти людей, которые будут прикрывать мне спину.
— Кого нам попросить первым? — спросила я. — Снейпа, Трэверса или Флитвика?
— Начнём с Флитвика, — сказала Гермиона. — Ты ему нравишься.
Она была права; Флитвик, кажется, видел во мне что-то от прежнего себя. Он был дитя двух миров; ему пришлось доказывать своё право на существование волшебникам, которые смотрели на него свысока лишь из-за его происхождения. Возможно, он стал чемпионом в дуэлях, чтобы утереть им нос, продемонстрировав, что превосходство чистоты крови на деле — чистая идиотия.
А ещё, Флитвик уважал чужую компетентность. В этом они были схожи со Снейпом, хотя Флитвик и был более мягок с людьми некомпетентными.
Нам удалось свести невилловы стихийные бедствия на зельеварении к минимуму, и я подозревала, что Снейп знал, что мы работаем вместе; он стал немного меньше его притеснять, и у мальчика стало лучше получаться. Это никоим образом не сделало Снейпа белым и пушистым — он был всё так же язвителен.
Если подумать, он был полной противовположностью мистера Глэдли. Тот хотел нравиться всем студентам и прогибался во всех направлениях, лишь бы это случилось.
Снейп, казалось, чуть ли не специально отталкивал своих учеников.
Я была не уверена, в чем причина, в том, что он просто не любил детей (но подозревала, что это правда как минимум частично); или потому, что в качестве двойного агента он не мог позволить себе привязываться к кому-либо.
Скорее всего, у Волдеморта были шпионы среди учеников, и любой, кого Снейп стал бы выделять, немедленно рисковал оказаться заложником, гарантирующим его верность.
Подчинённый сделал ошибку, достаточно серьёзную, чтобы Волдеморт в нём засомневался, но недостаточно серьёзную, чтобы лишится пользы, которую приносит агент? Берём его любимчика и устраиваем показательную порку.
Это было во многом схоже с угрозой, которую я бросила Пожирателям Смерти. Я, конечно же, блефовала. Я не собиралась выходить на охоту за ни в чём неповинными женщинами и детьми, хоть и было вполне возможно, что семьи Пожирателей пойдут по тому же пути, что и они сами.