Дуэльный клуб поможет, потому что там буду не только я.
Гермиона будет достойна; я удостоверилась, что она превосходит нашу учебную группу. Я подозревала, что там будут и другие магглорожденные, страстно желающие доказать, что они не ничтожества.
В конце концов, мы все были окружены молвой. Я видела выражения лиц магглорожденных, когда за их спинами шушукались. Мы слышали шутки, которые чистокровные шептали, когда думали, что их никто не слышит. Иногда шутки преднамеренно озвучивались в пределах слышимости; достаточно далеко, чтобы потом притвориться, что они не при делах, если бы мы сказали что-то в ответ.
Ясно, что по ряду причин рядом со мной такое происходило редко, но такое происходило с другими. Я подозревала, что вся эта ситуация создавала подспудное чувство гнева. Это неизбежно приведет к проблемам в будущем. Прямо сейчас магглорожденные были слишком напуганы, чтобы сделать хоть что-то, но потом рано или поздно они нашли бы способы отплатить за те постоянные оскорбления, которым их подвергали.
Я моргнула, осознав, что Флитвик снова заговорил:
— Я никогда не думал, что вы так интересуетесь дуэлями, мисс Грейнджер, — сказал Флитвик. — Это часом не имеет какого-то отношения к вашей подруге, мисс Эберт?
Хоть он был мал, зато удал.
— Разве то, что я предлагаю, так уж неправильно? — возразила Гермиона. — Что плохого в интересе маглорожденных стать лучше? Я уверена, вы слышали, что может случиться с такими, как мы. Что же неправильного в том, чтобы приложить усилия и получить хотя бы шанс защитить себя?
— Так что, это будет клуб только для маглорожденных? — спросил Флитвик.
— Мне кажется, нам всем нужно научиться защищаться, — ответила Гермиона. — Чистокровный, полукровка, маглорожденный — рано или поздно нам всем придётся принять бой. Если не с этим Тёмным Лордом, так со следующим.
— Меня удивляет, что вы не попросили мистера Трэверса, — сказал Флитвик. — Да и в вашем возрасте, мисс Грейнджер, не стоит беспокоиться о таких вещах.
— Тейлор постоянно говорит о своем желании быть обычной ученицей, — ответила Гермиона. — Собственно, всем нам хотелось бы, чтобы это были обычные дни в обыденное время. Но это не так.
— Идея неплоха, — сказал Флитвик. — Я поговорю с директором и мистером Трэверсом, и мы посмотрим, что можно сделать. Полагаю, ответ будет известен к этим выходным.
Гермиона откланялась.
Конечно, меня в комнате не было. Иначе я бы сразу могла входить с транспарантом “я стою за всем этим”.
Гермиона вышла из кабинета Флитвика.
— Он решил взяться за это, — сказала я. — Что означает — нам предстоит куча работы по планированию.
Она даже не спросила, как я узнала.
— Разве этим вопросом не займутся профессора? — спросила она.
— Ты думаешь, они не отфутболят его обратно к тем, кто всё затеял? — спросила я в ответ. — Флитвик — один из лучших профессоров, но никто не горит желанием делать ту работу, которую им и не надо было бы делать. Кроме того, предложение помощи добавит нам баллов; не для факультета, но для того, чтобы мнение профессоров о тебе улучшилось.
Гермиона кивнула.
— Быть слизеринцем — сложно, — сказала она.
Я пожала плечами.
— По большому счёту всё сводится к тому, чтобы обращать внимание на то, чего хотят люди, и помочь им заполучить желаемое. И если ты поможешь им, то с большей вероятностью получишь то, чего хочется тебе.
Это было странно: подслушивая слизеринцев в течение всех этих месяцев, я медленно меняла и свой образ мышления.
Я никогда не была слишком опытна в социуме; в детстве я жила в своём уютненьком мирке. Став постарше, я была постоянно сосредоточена — вначале на травле, затем на своей карьере суперзлодейки. Позже я сконцентрировалась на спасении мира.
Эмма всегда была одержима целью быть популярной. Она уделяла внимание моде и интересам окружающих людей. Популярность требовала столько же труда, сколько и успехи в учебе. Просто набор навыков иной, такой, приобретение которого меня никогда не интересовало.
Но, подслушивая слизеринцев, я начала понимать моменты, которых не понимала ранее. Вне всяких сомнений, дети и близко не стояли к навыкам своих родителей в искусстве социальных манипуляций. Однако в сравнении со мной они были намного лучше.
В идеале, мне надо бы заполучить преданного сторонника, который больше моего знал о социальных манипуляциях, чтобы он выступал в роли моего министра пропаганды. На текущий момент никто из людей в моем близком окружении не был особенно умел в этих делах. Помимо того, я не была уверена, смогу ли доверить такому человеку свои планы; такие люди легко могли оказаться «кротами». Если кто-то вообще посчитает меня такой уж важной персоной, чтобы тратить ради меня столько сил.