— Я понимаю, и это действие не останется без ответа, — сказал он. — Пока в моих силах воспрепятствовать этому, я не позволю, чтобы ещё один ребенок под моим надзором был убит.
— Единственный способ остановить их — нанести соответствующий ответный удар, — сказала я. — Очень быстрый и болезненный, чтобы им никогда больше не захотелось повторять своих попыток.
— Всё не так просто... — начал он.
Я протянула ему список.
— Это люди, о которых я знаю, что они Пожиратели Смерти. Уверена, о некоторых из них вы знаете; о некоторых можете и не знать.
Я протянула ему список имён, собранных воедино, благодаря моему шпионажу за детьми, когда те писали письма, и времени, проведённому в Министерстве.
— Конечно, это не все, — сказала я. — Список из двадцати пяти имен, насчет которых я вполне уверена, что они Пожиратели Смерти.
— «Вполне уверена» — это недостаточное основание, чтобы действовать, мисс Эберт, — сказал Дамблдор.
— Разве? — спросила я. — Я так понимаю, что магическое судопроизводство, как правило, более вольно трактует процессуальные нормы, нежели магловские законы. Если вы первым делом ударите по этим, с местами в Визенгамоте...
— То они заявят, что удары нанесены по политическим мотивами, и я рискую тем, что моя собственная фракция повернётся против меня, — ответил Дамблдор.
Я пристально посмотрела на него, и у него хватило такта выглядеть смущённым и отвести взгляд. Я слышала достаточно оправданий. Люди всегда говорили о причинах, по которым не могут действовать, но они никогда на самом деле ничего и не делали.
Несколько долгих мгновений мы оба сидели молча. Я смотрела на Дамблдора, а он на огонь. Он выглядел старым и измождённым, больше, чем когда-либо.
— Как коробка попала в мой багаж? — наконец спросила я.
— Неизвестный домовой эльф, — ответил Дамблдор. — Никто не узнал его.
— Из них бы получились идеальные убийцы, знаете ли, — заметила я. — Если Пожиратели Смерти захотели бы вашей смерти, то, всё, что им потребовалось бы — снарядить домовика, чтобы тот подлил яда вам в суп. Они даже не смогли бы возразить, если бы им приказали сделать такое.
— Я предпринимаю шаги к решению этой проблемы, — сказал Дамблдор.
— Домашние эльфы дороги? — спросила я.
— Очень, — ответил Дамблдор. — И вы не сможете одолжить одного из школьных эльфов.
Значит, он говорил со Снейпом.
Я сомневалась, что семья Миллисент настолько богата, чтобы иметь домовика, но не сомневалась, что она одолжила бы его мне, если бы я попросила.
— Если вы развяжете войну с помощью домовиков — они ответят тем же, — продолжал Дамблдор. — Так что я бы попросил вас как следует поразмыслить, прежде чем её начинать.
— Это был просто теоретический вопрос, — беспечно проговорила я.
Дамблдор выглядел настолько же уставшим, насколько я себя сейчас ощущала.
— Идите спать, мисс Эберт. Завтра будет долгий день.
Я кивнула.
Он проводил меня к подземельям Слизерина, и когда он ушёл, я развернулась, собираясь подняться к себе. Миллисент спала в медпункте под воздействием усыпляющего зелья. Она была так расстроена тем, что увидела, что в медпункте шёл разговор о стирании ей памяти, для её же блага.
К своему удивлению, я увидела поджидающего меня Драко.
Он был бледен.
— Мой отец узнал об этом, когда всё уже произошло, — сказал он. Поколебался, затем оглянулся. — Ты знаешь о моем отце.
Я холодно кивнула.
— Я осведомлена о его убеждениях.
Драко застыл в нерешительности на мгновение.
— Он сказал мне передать тебе, что Эйвери будет ждать тебя снаружи.
— И твой отец вот так просто предает своих?
Драко покачал головой.
— Эйвери в любом случае будет убит, после всего, что он сделал, — сказал Драко. Выглядел он нездорово и бледно. — Это жест доброй воли.
Эйвери дорого обошёлся Волдеморту, и он понимал, что последняя его выходка обойдется им ещё дороже, чем всё ранее совершенное Эйвери. Трейси была полукровкой, а значит, множество людей, считавших, что с ними всё будет хорошо, теперь пересматривали свои позиции. Люди беспокоились о своих детях, и убийство было фактором, который мог превратить трусливых овечек в львов.
Малфой играл на два фронта, оставаясь посредине. Он в любом случае не выдал мне никакой информации, которую я бы не знала, в том случае если я была той пророчицей, какой пыталась казаться. Скорее всего, Волдеморт сказал Эйвери бросить мне вызов, а то, что Драко доставлял послание — было наказанием для Малфоя, за то или иное прегрешение.
То, что это будет ловушка, не вызывало сомнений. Малфой предположил, что я это понимаю.
— Я не забываю об услугах, — сказала я.