Всё было плохо. Маглорожденным и оборотням и до смерти Фаджа жилось несладко. Судя по словам Амбридж, она планировала усилить давление.
Скорее всего, это делалось, чтобы принудить людей к сопротивлению, что можно будет подавать как дальнейшее доказательство того, что они враги государства.
— Что же, сейчас мы ничего с этим не сможем поделать, — сказал Флинт. Он посмотрел на меня. — Хочу с тобой поговорить.
— Меня не интересует место загонщика, — ответила я. Он посмотрел так, что пришлось пояснить. — Я, вероятно, травмирую кого-нибудь, и у меня есть более важные дела.
Он сделал шаг, подходя вплотную, и заговорил, понизив голос:
— Если ты хочешь, чтобы люди следовали за тобой, ты должна им нравиться, — сказал он. — И нет никого более популярного в школе, чем звезда квиддича. Сейчас ты себя ведёшь так, что никто и на тысячу футов не подойдёт. Когда тебя придут убивать, такое отношение людей тебе аукнется.
— Необязательно нравиться людям, — ответила я. — Страх работает ничуть не хуже, а уважение — даже лучше.
— Они придут за тобой, рано или поздно, — сказал он. — Тебе нужны будут люди, чтобы прикрывать спину.
— Почему тебя волнует, что со мной случится? — спросила я.
— Ты спасла команду в прошлом году, — объяснил он. — Блетчли — мой настоящий друг. А ещё мне нравится, когда мои потроха остаются внутри тела. Многие были в курсе, что у тебя проблемы с папаней Эйвери, и внезапно он мёртв и разбросан по всему Хогсмиду?
— Я всего лишь второкурсница, — произнесла я.
Заставила себя улыбнуться, он содрогнулся.
— Подумай, — сказал Флинт. — Пробы через неделю.
* * *
— Я бы хотела представить вам нового директора Хогвартса, — сказала МакГонагалл.
Выглядела она не особенно довольной.
Новый директор оказался огромным мужчиной, по сравнению с которыми карликами выглядели все, кроме Хагрида.
Почти семи футов роста, и, что было необычно для волшебников, накачанный, как атлет.
— Это Финнеган Роули, — сказала МакГонагалл. — Ваш новый директор.
Аплодировали ему без особого энтузиазма.
Мужчина встал и нахмурился:
— Насколько я знаю, ваш бывший директор был слишком мягок со всеми вами. Он буквально позволил некоторым из вас совершить убийство.
Произнося это, он хмуро смотрел на меня.
— Это прекратится немедленно, — сказал он. — Дисциплина будет ужесточена, и те, кого отправят в мой кабинет, пожалеют об этом! Вся система была слишком мягкая. Этого больше не будет.
Был ли он Пожирателем Смерти или просто засранцем? Я-то рано или поздно выясню, но даже если он Пожиратель Смерти, его убийство заставит Министерство давить меня всем своим весом.
— Все отработки будут проводиться под моим присмотром, — сказал он, и рыкнул. — И в моем кабинете есть цепи.
По правде говоря, он только делал хуже самому себе. Я знала профессоров, и даже Снейп не отправил бы учеников на пытки. Это означало, что профессора крайне неохотно будут вообще назначать отработки, и дисциплина станет хуже, чем была бы в противоположном случае.
Дамблдор был слишком мягок, но Роули тоже совершал ошибку. По крайней мере, ему не следовало говорить так откровенно.
— Я поговорю с мисс Эберт в моем кабинете, — сказал он.
— Неужели она уже что-то натворила? — спросила МакГонагалл.
— Нет, но если я не установлю сразу же законы, то невозможно предсказать, что она сделает.
— Мисс Эберт, — сказала МакГонагалл. — После обеда.
Я кивнула.
Я находилась не настолько близко, чтобы слышать их разговор, но МакГонагалл предположила, что я услышу. До какой степени она была осведомлена о моей предполагаемой силе провидицы?
После обеда я направилась в кабинет директора.
Профессор Снейп появился за моей спиной.
— Я не причиню ему вреда, — сказала я. — Но и себе вредить не позволю.
— Я бы предпочёл не доверять вашему представлению о самообороне, мисс Эберт, — произнёс Снейп. — И хочу увидеть его... методы своими глазами.
— Он не... — начала я, затем бросила взгляд на все картины, окружавшие нас в коридоре.
— В отличие от вас, я не располагаю преимуществом ограниченного всезнания, — сказал он. — И не все волшебники знают друг друга. Не настолько, насколько предполагают некоторые маглорожденные.
— Вас всего тысяч десять, — возразила я. — И вы все ходили в одну школу. Шанс на то, что вы знаете его, довольно-таки высок.
— Мы не знакомы, — ответил он. — Но я должен работать с ним. Министерство, во всей своей мудрости, назначило его.
Ступив в кабинет директора, я первым делом увидела цепи, свисающие с задней стены. Там находилось несколько других объектов, назначение которых мне было неизвестно, но они напомнили мне о походах в кабинет стоматолога.