— Вы и правда считаете, что арест и отправка в Азкабан пойдут вашим одноклассникам на пользу?
— Они не...
— Если бы я был тем, кем вы меня считаете, я бы отправил их в Азкабан или, может быть, домой, в сосновых гробах, — сказал он. — Я не Дамблдор, но многие пали бы от моей руки.
Если бы он и правда был настолько уверен в своих силах, то не вёл бы себя так осторожно со мной... если только я не являлась неизвестной для него величиной. Было известно, что я убила шестерых Пожирателей Смерти, и Роули не видел меня в бою. Такого рода осторожность говорила в его пользу, она означала, что он был менее глуп, чем некоторые волшебники.
Или же он просто не слишком-то верил в навыки волшебников, которых выпускает Хогвартс, что было ещё одним доводом в пользу того, что Роули не глуп.
— Министерство только что пыталось убить нас, — сказала я.
— Согласен, — отозвался он.
— Что?
— Дементоры не нарушают установленных запретов, пока не появится искушение, перед которым они не могут устоять, или пока им не прикажут. Не могу представить, чтобы кто-то из маглорожденных сейчас был особенно счастлив, не при нынешней политической обстановке... и это означает, что как цель они недостаточно лакомы.
— Вы знали...
Он покачал головой и нахмурился.
— Не знаю, почему вы считаете нас своими врагами. Большинство чистокровных не согласны со всей этой показухой. Маглорожденные — тоже волшебники, они не маглы.
Я решила не обращать внимания на эту ремарку. Он не ответил на мой вопрос.
— В правительстве есть люди, несогласные с тем, что маглорожденные заслуживают равных с остальными прав, — продолжил он. — Я не знал, что они решат зайти так далеко, но подозревал, что что-то да произойдёт.
— Именно поэтому вы уже направлялись к нам? — спросила я.
Нахмурившись, он покачал головой.
— Я просто знал, что оставить без присмотра класс, в котором больше сотни детей — ужасная идея, — ответил он. — Повезло, что вы не сожгли замок дотла.
— Вы не слишком-то высокого мнения о детях, да?
— Когда-то я сам был ребёнком, — непреклонно ответил он. — И этого с лихвой хватило. Откуда, по-вашему берётся зло в Пожирателях Смерти и подобных им? Они так и не смогли избавиться с возрастом от того, что впитали, будучи детьми.
Ага. Так значит, дети — зло.
— Так что вы намерены теперь предпринять? — спросила я. — Они только что попытались убить, пожалуй, четверть от числа оставшихся в Хогвартсе учеников. Что бы там ни думали о маглах, по-вашему, они оставят своих детей в школе, как только узнают о случившемся?
— Никто не пострадал, — заметил он.
— С точки зрения волшебника, — произнесла я. — Ведь волшебники могут излечиться практически от чего угодно. Маглы более хрупкие, а значит, они намного сильнее беспокоятся за детей. Если вы мне не верите, спросите хоть профессора...
Он взмахнул руками:
— Я подумаю, что можно сделать. Важно, чтобы вы не распространяли слухи, что я имею какое-то отношение к случившемуся.
— Почему? — спросила я. — Это, вероятно, повысило бы вашу популярность в правительстве.
— Меня она не волнует, — ответил он. — Я пришёл сюда, дабы мальчики вырастали в мужчин, а девочки — в женщин, а не чтобы убивать их.
И, видимо, сделать нас менее злыми?
Я оценивающе взглянула на него. Возможно, я в нём ошиблась... Уверенности до сих пор не было.
— Министерство уберёт дементоров? — спросила я.
Он пристально взглянул на меня, затем ответил:
— Я подам протест, но они будут настаивать, что это была трагическая ошибка, что они делают всё, что в их силах, для обеспечения безопасности учеников.
— Тогда научите нас заклинанию Патронуса, — предложила я.
— Это заклинание высшего порядка, — ответил он. — Его трудно изучить. Попросите Локхарта.
— Вы и правда думаете, что Локхарт сможет его наколдовать?
Его лицо скривилось самую чуточку, прежде чем вернуться к прежней безучастности.
— Возможно, Флитвик научит ему на своих занятиях, — сказала я. — Всех, кто сможет выучить, но особенно маглорожденных, раз уж мы стали мишенями.
Он нахмурился, затем кивнул.
— Я поговорю с Филиусом, — ответил он. Посмотрел на меня. — Что же касается вас, то вам мне придётся назначить отработку.
Глянув на свисающие позади него цепи, я покачала головой.
— Не цепи, — пояснил он. — Они для наихудших из наихудших... для Уизли, если сможем поймать их на горячем. Но если я не накажу вас, то у меня не останется никакого авторитета.
Я ощутила, что меня трясёт.