Никто не должен говорить об этом, под угрозой боли от наихудших проклятий, до каких только могли додуматься семикурсники. Несколько старших учеников были готовы стереть память любому, кто отказался подписать — отказавшиеся никогда бы не вспомнили, куда они отказались вступать.
Я была убеждена, что вступит меньше половины. Мы требовали многого, и я была уверена, что по крайней мере некоторые из них развернутся и уйдут.
Ушли только двое. Остальные подписали, некоторые — решительно, некоторые — колеблясь, но никто не ушел.
Было ли дело в том, что Министерство загнало их в угол? Или причина крылась в загадочной природе человека, подталкивающей к мысли, что чем больше жертва — тем ценнее то, ради чего ты приносишь эту жертву.
Можно ли считать это личной преданностью мне? Раз уж я закрыла собой целый класс от дементоров, маглорожденные теперь смотрели на меня иначе. Полезно, но, почему-то, неловко. Даже дома, когда меня звали Шелкопряд, люди боялись и уважали меня, но никогда не выказывали такой преданности.
Те двадцать, что стояли и сражались, присоединились к тридцати ученикам из больничного крыла. Разношёрстная группа, смесь всех курсов — от второго до седьмого. Колин Криви оказался единственным первокурсником. Я подозревала, что остальные первогодки были убеждены, что им просто нечего предложить.
Гарри и Невилл оказались единственными не-маглорожденными.
Дверь закрылась за последним из отстающих, и я выглянула наружу, хотя этого и не требовалось. В коридоре, одном из тех, где не висели картины, никого не было.
Я повернулась к собравшимся, и на лицах их читалось дурное предчувствие.
— Мы будем изучать ведение войны в условиях города, — сказала я. — Это самая мерзкая и уродливая разновидность военных действий из всех. Большинство магловских войн проходят на расстоянии... сбросил бомбу, и всё кончилось легко и быстро. Вам даже никогда не нужно будет задумываться об убитом вами. Даже убийство при помощи огнестрельного оружия зачастую происходит на таком расстоянии, что подстреленный вами и на человека-то не похож.
Я шагнула к ним.
— У нас нет такой возможности. Заклинания медленны и неточны, и это означает, что для уверенного удара вам надо приблизиться так, чтобы видеть зрачки противника.
— Мы что, вступили в армию? — Колин был среди нас самым младшим, и выглядел также.
По сравнению с остальными он казался крошечным, да и нервничал сильнее, чем большинство. Хотя, когда он посмотрел на меня, в глазах его читалось преклонение перед героиней.
Я бы предпочла, чтобы он не посылал свои фотографии в «Ежедневный Пророк» и «Придиру», но Колин был убежден, что они принесут только пользу. Неясным оставалось пока и то, будут они опубликованы или нет, и какого рода история из всего этого получится.
Если повезет, то гнев общественности вынудит убрать дементоров из школы. Впрочем, в таком исходе я сомневалась, не с нашим везением. Без сомнений, Министерство быстро объявит всё ошибкой, или, может, заявит, что маглорожденные каким-то образом сами приманили дементоров в замок.
— Мы будем учиться выживать, — сказала я, глубоко вдохнув.
Сделала жест, и четверо семикурсников шагнули вперед.
Из кучи у моих ног я вытащила несколько тёмных плащей и протянула им.
— Первое, что я хотела бы сделать — показать вам, как выглядит настоящее сражение, — пояснила я. — И для этого нам потребуются враги. Эти парни будут изображать Пожирателей Смерти, а вы... вы будете изображать самих себя. Удачи.
Я уже поработала с этой четвёркой над стратегией. Мы прошлись по местности, и я рассказала им, что от них требуется. Все четверо взмахнули палочками вокруг себя, и мгновение спустя их тела замерцали, а затем исчезли.
Раздался звук тяжёлых шагов, и мгновение спустя четверо из стоящих и глазеющих детишек упали, пораженные невидимыми оглушающими заклинаниями. Остальные всё ещё таращились. Это не лучшим образом говорило о скорости их реакции. Придётся над ней поработать.
— Думаю, вам самое время убегать, — заметила я.
Они рассыпались в панике. Половина полегла в первую же минуту.
Приятно было видеть, что среди них не оказались Гермиона, Невилл и Гарри. В прошлом году мы тренировались один на один, не в тактике работы группой, но я по крайней мере научила их, как двигаться и уклоняться.
Слегка пригнувшись вбок, я уклонилась от оглушающего, которым запустил в меня один из семикурсников. Он был известным шутником, и я ожидала чего-то подобного. Не глядя, я направила палочку за спину и запустила в него жалящее проклятие.
Больше в меня никто заклинаниями не бросался.
Я следила за всем происходящим при помощи насекомых. Некоторые из учеников пытались спрятаться, но это оказалось бесполезно против невидимого врага.