Если люди, пытавшиеся убить меня, знали, что я здесь, то тогда они могли оказаться в состоянии добраться до меня, пока я была снаружи, на территории рядом с замком. Там, вероятно, было больше защитных чар, чем те, о которых я знала, но я не могла полагаться на предположения. Тем не менее, попытки бегать внутри замка с изменяющимися лестницами точно бы привели к катастрофе.
Мне нужно будет держаться у самых стен.
— Вероятно, лучше всего будет, если вы не будете отходить слишком далеко, — сказал Снейп.
Было возможно, что работа над силой и выносливостью окажется совсем не полезной. Всё же, я подозревала, что способность уклоняться будет важной, вне зависимости от того, на что была похожа магия, и без физической выносливости замедление произойдет скорее раньше, чем позже.
Были ли заклинания как самонаводящиеся ракеты, или как огнестрельное оружие, где человек, целившийся лучше и мажущий меньше, оставался победителем? Я не знала, и незнание могло убить меня.
— Ступеньки, ведущие наверх, в спальни девочек, зачарованы так, что если парни попробуют взобраться по ним, то лестница превратится в скользкую горку. Старосты мужского пола могут обойти это ограничение, в случае экстренной необходимости.
— Со ступеньками к парням то же самое?
Снейп посмотрел на меня оценивающе. Выглядело так, словно он хотел соврать, но при этом знал, что я проверю ступеньки в то же мгновение, едва он уйдет, так что просто покачал головой.
— Это будет полезно, — сказала я.
Он показал мне ванные комнаты. Шокирующе, но там не было душевых, только ванны. Мне это показалось опасным; относительно легко можно утопить кого-нибудь и заставить всё выглядеть, словно это был несчастный случай. Хотя в настоящем душе имелся риск поскользнуться на мыле и сломать шею, так что, может, они и были равнозначны.
Взглянув на стоящие рядком четыре кровати, я предположила, что придётся уживаться с соседками по комнате. Я не спала в одной комнате с кем-то ещё со времен Эммы, за исключением периодов, когда шли боевые действия. Тот факт, что мне придется делить комнату с тремя другими одиннадцатилетками, энтузиазма не вызывал.
— С любым другим ребенком я спросил бы, нужно ли вас навещать. Для некоторых детей может быть страшно в первый раз ночевать на новом месте.
— Так вы считаете, что меня не нужно проведывать?
— Уверен, что нужно, — сказал Снейп. — Но не потому, что вы напуганы. В сравнении с дырой в земле, в которой я вас нашёл, это место — всё равно что сказочный замок.
— Это и есть замок.
— Верно подмечено.
Я пристально посмотрела на него, приняв скучающий, неодобрительный вид. Не следует поощрять плохие шутки; я, в свое время, получила хороший урок со Стояком.
— Отбой в десять вечера, — сказал он. — И вам не следует покидать общежитие до шести утра. Я уверен, что вы планируете проигнорировать эти правила, но как только начнется семестр, коридоры будут патрулироваться.
— А сейчас не патрулируются? Так что, любой может вломиться и атаковать меня? И чем же это место безопаснее, того, где я жила?
— Профессор принял меры, чтобы вас невозможно было отследить здесь.
Не заметила, чтобы он делал хоть что-то. Снейп, должно быть, заметил выражение моего лица.
— Как Директор Хогвартса, Профессор Дамблдор располагает возможностями, недоступными для остальных. Он может, например, снимать антиаппарационные заклятия, покрывающие замок, в случае крайней необходимости.
— То есть, пока в замке нет никого, кто мог бы позвонить своим приятелям и дать им знать, что я здесь, со мной всё будет в порядке.
— По крайней мере, здесь вы будете жить не в дыре, — сказал Снейп.
— Предоставьте мне судить об этом, — сказала я.
Он секунду помолчал.
— Необычно для американца быть выбранным Хогвартсом. Это значит, что впервые вы обрели магию в Британии. Ваши родители были здесь с визитом?
Я пожала плечами, не поднимая взгляда.
— Вы знаете, как это бывает. Я не так уж много знаю, на самом деле, зачем они приехали сюда; они не объясняли мне этого полностью.
— Мне очень трудно поверить, что вы не подслушивали, — сказал Снейп.
Я внимательно посмотрела на него. Знал ли он, что я подслушивала его разговор с Дамблдором? Выдала ли я себя, или он заглянул в мой разум, чего обещал не делать.
— Мои папа и мама были одними из лучших людей, из тех, что я когда-либо знала, — сказала я.
В кои-то веки можно было говорить искренне.
— Она была профессором, и он — главой отдела найма и представителем профсоюза.
Мне не хотелось слишком вдаваться в детали, потому что, если он начнет рыться в моем прошлом, то найдет, что люди, о которых я говорила, не существуют. Или даже хуже, они и правда существуют, но от заведения своего первого и единственного ребенка их отделяет еще четыре года.