― Вы бы хотели услышать историю о привидениях от настоящего привидения? — спросила Гермиона.
Миртл сидела с краю у стены, глазея на нас. Мы, наверное, оказались самым большим развлечением для неё за долгое время.
― Что? Историю от меня? — спросила она.
Гермиона кивнула.
Большинство учеников мало общались с Миртл, и считали её излишне раздражающей, но я пару раз вместе с Гермионой ходила поболтать с ней. Ходила я потому, что обещала, и из-за того, что привидение было великолепным разведчиком, которому не мешали стены и всё остальное.
― Ты уверена? — спросила Миртл.
― Если только не про то, как ты умерла, — твёрдо заявила Гермиона. — Здесь маленькие дети, и такая история может оказаться для них слишком страшной.
Миртл сначала выглядела так, словно собиралась возражать, но затем её грудь раздулась от гордости. Несомненно, мысль о том, что её смерть была слишком пугающей, пришлась ей по вкусу.
Повествуя о собственной смерти, она, как правило, расстраивалась и начинала плакать — совсем не то, что нам требовалось прямо сейчас, когда все и так были взвинчены.
Я бросила взгляд на Гермиону, которая выглядела крайне самодовольно. С того момента, как она начала работать моим заместителем, она куда лучше научилась манипулировать людьми.
― Что же, — произнесла Миртл. — Есть история, которую больше никто не рассказывает. В мои дни ходили слухи о пяти тайных комнатах в Хогвартсе, каждая из которых была защищена своим проклятием.
Это привлекло всеобщий интерес.
― Никто не знает, откуда они взялись. Некоторые говорят, что это дело рук Салазара Слизерина; другие утверждают, что они появились позже, и их построил слегка спятивший директор. Некоторые говорят, что их построили вокруг чего-то настолько опасного, что его нельзя было перемещать.
Я слышала, как некоторые из юных учеников охали и ахали.
В своих исследованиях замка я не встречала ничего подобного, но и Выручай-Комнаты я тоже не обнаружила.
― Вы когда-нибудь видели одну из этих комнат? — спросил один из первогодок.
Миртл покачала головой.
― Никто никогда не возвращался живым из этих комнат... и ни одно из привидений тоже не возвращалось. Были дети, которые отправились на поиски пропавших, но и их тоже потом никто никогда больше не видел.
Хотя старшие ученики выглядели так, словно слышали эту историю ранее, на тех, кто моложе, она, похоже, произвела впечатление. Какие ещё слухи и байки не дошли до меня? Замку была тысяча лет, и в нём, вне всяких сомнений, было полно всевозможных вещей, о которых никто не знал.
Я замерла, ощутив ошеломляющую волну холода, распространяющуюся по северо-западной четверти замка.
― Они приближаются, — сказала я, поднимаясь. — Все помнят, что делать?
Со стороны первогодок доносились всхлипывания; они не присоединились к нашей группе, так что никакой подготовки у них не было.
Когда непреодолимый ужас заполняет человеческий мозг, высшие функции в нём отключаются, и именно поэтому люди зачастую глупеют, когда напуганы. Большую часть человеческой истории способность быстро убежать была важнее способности хорошо подумать.
Тренировки помогали бороться с этим инстинктом. Те, кто был хорошо натренирован, полагались на свою подготовку, когда мозги затмевало, и действовали правильно.
Тем не менее, хватит ли нескольких недель тренировок?
― Где профессора? — спросила Тонкс.
Она обвела взглядом учеников рядом с собой, и во взгляде читалась паника, так как она, без сомнений, думала, что ей придётся защищать всех нас одновременно.
― Половину отослали домой на время каникул, — ответила я. — Новая мера Министра по сокращению издержек. Некоторые профессора спят.
― Отправьте сообщение профессору Снейпу, — сказала я одному из семикурсников. — Он предупредит остальных.
На самом деле Снейп не спал, но ему будет нужно время, чтобы подняться из подземелий, особенно если он задержится, чтобы позвать остальных.
У меня был портрет Норвела Твонка, изъятый с пятого этажа, с площадки лестницы, ведущей в Большой Зал. Предлогом выступило то, что он сможет присматривать за мальчиками и девочками, дабы убедиться, что те ведут себя достойно.
Мои истинные мотивы отличались. Мужчина, с которого писали портрет, погиб, спасая магловского ребенка. Его посмертно наградили орденом Мерлина. Погиб он где-то в пятидесятых.
― Мистер Твонк, не будете ли вы так любезны поднять по тревоге заместительницу директора и всех профессоров, кого сможете?