― Штука с Пожирателями Смерти... чистая удача, — отозвалась я.
Он рассмеялся, и звук смеха был горьким, ужасным.
― Не бывает таких везунчиков.
― Зачем ты сюда пришёл? — устало спросила я.
Если ему хотелось верить во всякую конспирологию, то я ничем не могла помочь. В конце концов, я ещё не выучила чары памяти.
― Я хочу работать на тебя, — произнёс Блэк.
― Я убиваю Пожирателей Смерти... разве не так ты сказал? — спросила я. — И все говорят, что ты Пожиратель. Почему бы мне не сдать просто тебя Министерству?
― Я не Пожиратель, — ответил он. — Я хочу сказать, что это была моя ошибка, но я не... я бы никогда...
― Что произошло? — спросила я.
― Я считал себя самым умным, — ответил Сириус. — Они хотели назначить меня Хранителем Тайны. Я решил, что никто не будет подозревать Питера... так что мы поменялись местами.
― Питер Петтигрю? — спросила я. — Тот, кого ты убил?
― Я не убивал! — крикнул он, трепыхаясь в путах. — Он всё сделал! Он отрезал собственный палец и убрался прочь, после того, как всех убил. Если бы я убил его, то от него осталось бы намного больше, чем просто палец.
― Как же он тогда сбежал? — спросила я. — К тому времени авроры уже установили анти-аппарационные чары над той областью.
― Он был анимагом, как и я. Мы все были... чтобы помочь другу.
― Ремусу? — спросила я.
Ремус рассказал мне о том, как все остальные стали анимагами, чтобы помочь ему. Это не имело значения, ведь остальные его друзья уже умерли, но он хотел, чтобы я не удивлялась, если внезапно появится желающая помочь чёрная собака.
Сириус опустил взгляд и закрыл глаза.
― Джеймс был оленем, Питер крысой... эта форма подходила ему. Она должна была насторожить нас, но этого так и не случилось.
― Стало быть, Джеймс Поттер был оленем, и он решил, что пойти поиграть с оборотнем — хорошая идея? — недоверчиво спросила я. — Он что, правда был таким идиотом?
― Никаких проблем с этим не было, — ответил Сириус. — К тому же, в книгах говорится, что оборотни не нападают на других животных.
― Как можно быть уверенным в том, что это правда, пока не попробуешь? — спросила я. — Не того рода вещь, в которой можно просто заниматься догадками. Всё равно что превратить себя в пирог, чтобы спрятаться на соревновании по поеданию пирогов. Всё могло сложиться по-настоящему неприятно.
― Ну, не сложилось же, — ответил он, и в голосе его слышалось раздражение.
Несомненно, он был склонен боготворить отца Гарри, и то, что кто-то говорил о нём нехорошие вещи, расстраивало Блэка.
― Стало быть, Питер отрезал собственный палец... взорвал кучку магглов и сбежал в канализацию. Я бы решила, что ты бы скорее отправился за ним, нежели находился здесь, беспокоя меня, — произнесла я.
― Именно этим я и занимался последние несколько месяцев, — признался Сириус. — Пытался найти его. Но никто ничего о нем не слышал. Не смог вообще ничего найти о нём, ни одной зацепки.
Я сомневалась, что Блэк являлся величайшим детективом в мире. Он определенно не был ни Оружейником, ни даже Бэтменом. К тому же, найти одну крысу среди десятитысячного населения было бы практически невозможно.
Если он говорил правду, то Петтигрю, скорее всего, уже давно исчез. Если Питер был смышлён, то ускользнул бы в Америку или Австралию, где он, как минимум, знал язык и где мог начать новую жизнь.
Конечно, принимая во внимание то, что я знала о психологии чистокровных, он, скорее всего, такого не сделал.
― Ты думаешь, что он всё ещё Пожиратель Смерти, — произнесла я, пристально глядя на Сириуса. — И что он собирается напасть на меня.
― Да, — ответил он, таращась в ответ. — Ты и правда провидица.
Не требовалось являться таковой, чтобы выстроить логическую цепочку.
Если он был одержим воспоминаниями о своём друге и верил, что должен отомстить за убийства, то становилось очевидным, что он собирался искать этой самой мести.
Использовать меня, чтобы найти Пожирателей Смерти — не такой уж особенно сложный прыжок в логике, пускай это было и не слишком-то умно с его стороны.
― У тебя есть какие-либо доказательства всего этого? — спросила я.
― Я подумал, что ты просто знаешь, — ответил он. — Все говорят...
Я закрыла глаза.
― Провидцы видят будущее, — пояснила я. — Не прошлое. Но я даже этого не делаю. Я вижу настоящее.
Он поморщился.
― Доказательств у меня нет.
― Гарри захочет таковых, — сказала я. — Прежде чем примет тебя.
― Гарри? — переспросил он.
Он уставился на меня, и пускай свет был тусклым, я решила, что лицо его побледнело. Он неистово затряс головой.
― Нет. Гарри не может узнать обо мне!
― Почему? — спросила я.
― Из-за меня их убили... почти убили его. Они изувечили его из-за меня... из-за моей заносчивости. Во что я превратился... он не должен это видеть.