Тем не менее, у Волдеморта имелась привычка извлекать маленькие победы из каждого поражения, и я собиралась поступать так же, если хотела не отставать от него.
― Нам вообще нужно красть омут памяти? — спросила Гермиона. — Почему бы просто не отпустить Блэка? Если он действительно ненавидит Пожирателей Смерти, то в любом случае будет сражаться с ними, и мы не будем обременены человеком, которого Министерство считает преступником. Если он Пожиратель Смерти, то тогда он не сможет причинить нам вреда, если не будет находиться рядом с нами.
― Если он невиновен, то тогда он мой крёстный отец, — тихо сказал Гарри. — И это означает, что он единственный настоящий родственник, оставшийся у меня.
― У тебя есть тётя и дядя, — ответила Гермиона.
Гарри нахмурился и опустил взгляд на руки.
― Он будет единственным моим настоящим родственником.
Точно.
Гарри молчал о своих семейных обстоятельствах. Немного рассказал Рону, но выглядел при этом смущённым. Я услышала достаточно, чтобы понять, что дома он был несчастлив. Гарри, скорее всего, надеялся, что Блэк в конечном итоге станет кем-то вроде Ремуса для меня.
Надеюсь, это всё не выйдет нам боком.
Гермиона посмотрела на Гарри долгим взглядом, затем кивнула.
― Так как мы тогда будем действовать? — спросила она. — Вряд ли так уж легко вломиться в кабинет директора.
― Туда легко вломиться, — отозвалась я. — Но туда трудно вломиться незамеченным. В его кабинете множество картин, и пускай большинство из них ночью спит, всегда находятся одна или две, страдающие от бессонницы.
― Ты уже планировала проникновение в кабинет директора? — спросила Гермиона.
― У меня есть разговор к шляпе, — ответила я. — И, пожалуй, разведка. В конце концов, люблю держать обещания.
― Ты ищешь возмездия в адрес Распределяющей Шляпы? — с недоверием в голосе спросила Гермиона.
― Все мои проблемы с момента появления здесь — это ошибка Шляпы, — ответила я. — Я была бы полностью счастлива на Хаффлпаффе или Рэйвенкло. Пожиратели Смерти не нацеливались бы на меня... я была бы обычной ученицей.
― И сколько из нас оказались бы мертвы? — спросила Гермиона.
― Я бы в любом случае была с вами, когда напали дементоры, — ответила я.
― Но мы были бы не готовы, — возразила Гермиона. — Ты сделала нас тем, кем мы сейчас являемся, и единственная причина, почему все тебя слушают — они видели, как ты сражалась.
Я нахмурилась.
Она была права.
И тем не менее, часть меня хотела возразить. Шляпа никак не могла узнать о всех тех хороших вещах, что получились из моей отправки на Слизерин, но она легко могла предсказать плохое. Единственный способ, которым шляпа могла все узнать, если бы она обладала каким-то минимумом пророческих способностей.
Возможно, именно так она выбирала дома? Основываясь не на том, кем являлся одиннадцатилетний ребенок, а на том, кем он станет?
В этом случае, мне ещё больше требовалось поговорить с ней.
― Хорошо, — отозвалась я, потирая руки. — Мы собираемся вломиться в кабинет директора. Роули — человек привычек. Пароль для горгульи он меняет каждый вечер, перед тем, как отправиться спать. Портреты обычно засыпают в одиннадцать. Там у него есть вредноскоп, который засветится и пробудит картины.
― Каков его радиус? — спросила Гермиона, записывая всё.
Она уже делала набросок того, что помнила из внутренностей кабинета.
― Я не уверена, — ответила я. — Уверена, что он закрывает только его кабинет; если бы радиус был больше, то вредноскоп всё время срабатывал бы.
Ложные срабатывания сигнализации были плохой вещью; если их становилось слишком много, то в природе человека было заложено отмахиваться от них, что в итоге приводило к тому, что люди переставали обращать внимание на сигналы тревоги.
― Если он дотягивается до коридора, тогда у нас проблемы, — сказала Гермиона. — Он должен быть в поле зрения, чтобы мы смогли его отключить.
― Почему бы не украсть его днём? — неожиданно спросил Невилл.
― Что ты имеешь в виду? — спросила я.
― Он же отключает вредноскоп каждый раз, когда ты к нему приходишь, так? — спросил Невилл.
Я кивнула. В целом я не считала себя человеком, не заслуживающим доверия, но директор не мог доверять мне больше, чем я доверяла ему.
― Омут Памяти в шкафчике, — сказала я. — Будет сложно достать его, не открывая шкафчик; все заметят.
― Использовать отвлечение? — предложил Невилл. — Миртл может заманить туда Пивза, оставить его сшибать вещи, открыть дверь.
― Миртл любит сплетничать, — возразила я. — Иначе она сидела бы здесь, вместе с нами.