В конце концов, она кивнула.
Я вернулась на кухню.
Конечно, я блефовала; правда заключалась в том, что я и близко не овладела заклинанием настолько хорошо, чтобы стереть все воспоминания, длящиеся годами, без того, чтобы не стереть просто всю память. Хотя, пока она об этом не знала, блеф мог и сработать.
Когда я вернулась, остальные уставились на меня.
― Видите? — сказал я. — Даже не угрожала убить его.
Я подошла к ящику и достала тряпку для мытья посуды. Намочила её и вернулась к домовому эльфу, который начал приходить в себя.
Я положила его голову себе на колено и начала обтирать её.
Он моргнул, затем уставился на меня.
― Надеюсь, ты в порядке, — сказала я. — Крыса пробежала по полке, и какая-то банка брякнулась тебе на голову.
Подкрепление истории о крысах было важным. Надеюсь, он начнёт гоняться за крысами, навредившими его хозяйке, а не за мной.
Когда он ударился о стену, разные предметы попадали с полки на пол. Это помогло с убедительностью истории.
Его глаза сузились, и он отбросил мою руку. Поднялся на ноги.
― Мерзкое отродье. Кричер слышал о девчонке.
― Ну и что, что я грязнокровка? — мягко спросила я. — Это правда. Но я верю, что кто угодно может возвыситься над своим состоянием; грязнокровки, призраки, даже домовые эльфы.
На лице его проступило отвращение.
― Грязные вещи должны знать свое место.
― Места меняются, — ответила я. — Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.
Он уставился на меня, и затем его лицо исказилось. Он сплюнул на пол передо мной.
Мгновение спустя он исчез.
Я слушала, как картина говорит ему, что её повредили крысы. Не очень хорошее выступление, но, кажется, оно всё же было достаточно хорошим.
― Он будет проблемой, — сказала я. — Он же может аппарировать наружу и обратно, да?
Дамблдор кивнул.
― Значит, нам нужна его верность, — произнесла я. — И заслужить её будет нелегко.
― Я могу просто приказать ему не говорить ничего о том, что происходит в этом доме, и приказать не причинять вреда никому в доме.
― И затем он убьёт одного из нас в тот момент, когда мы выйдем наружу, — отозвалась я. — Домовые эльфы верны, но верность нужно заслужить. Если его принуждает делать то, что вы говорите, какого-то рода заклинание, он придумает, как его обойти, чтобы помочь бывшим друзьям своего хозяина.
― Он просто домовой эльф, — сказал Сириус.
― Он только что напал на меня в комнате, с множеством самых быстрых волшебников Великобритании, и всё равно ухитрился выстрелить два раза? — спросила я. — И послушайте, как он говорит! Он говорит совсем не так, как другие домовые эльфы.
― Блэки ожидали от слуг высокого качества, — сказал Сириус. Лицо его исказилось. — Он просто повторяет то, что говорила моя мама.
― Он умён, и это плохо, — ответила я. — У нас только три варианта. Нам нужно перетянуть его на свою сторону, убить его или стереть ему память.
― Мы не будем убивать домового эльфа моей мамы, — возразил Сириус. — Я поговорю с ним.
― Не испортите мою работу с заклинанием памяти, — произнесла я.
― Кстати о нём, — вмешался Дамблдор. — Это довольно могущественное заклинание, чтобы отдавать его в руки кого-то, кто ещё не прошел через период пубертата.
― Оно лучше, чем мой прежний способ по удалению воспоминаний, — сказала я. Подобрала нож с пола и сунула его в сумку. — И немного менее окончательный.
Только Сириус выглядел смущённым этим заявлением.
― Ему, вероятно, очень одиноко, — сказала я. — Из того, что я видела, домовые эльфы очень общительные создания. Перетянуть его на свою сторону, может, будет и не так трудно, как кажется.
― Вы готовы простить ему намного больше, чем миссис Блэк.
― Он может измениться, — объяснила я. — А она — всего лишь краска и воспоминания.
― Вас может удивить, насколько мощными могут быть некоторые воспоминания, — сказал Дамблдор. — Дети иногда весьма категоричны, но когда становимся старше и мудрее, мы узнаем, что иногда в мире есть нечто большее, чем то, что мы можем увидеть.
― Что ж, — отозвалась я. — Давайте пройдёмся по остальным правилам, и затем я бы хотела начать практиковаться в стирании памяти.
― Точно, — сказал Сириус. — В доме полно тёмных книг и артефактов.
― Я собираюсь прочитать их, — последовал немедленный ответ. — Нельзя защищаться от тёмных искусств, не зная ничего о тёмных искусствах.
― Некоторым из нас… не слишком комфортно от мысли, что ты наложишь руки на такие книги.
― Тогда не помещайте меня в дом, полный таких книг. Мне нужно изучить столько, сколько смогу, и с максимальной скоростью.
― Чего вам иногда не хватает, так это не знания, что делать, — заметил Дамблдор. — А знания, чего не делать.