Чернокожий подросток, обучающий её, как драться.
Тейлор едет на спине огромной, монструозной собаки, смеётся вместе с другими подростками в костюмах, едущими на схожих монстрах. В их компании поза Тейлор была расслабленной, намного более расслабленной, чем с любым из её приспешников в мире Северуса.
Это была счастливая Тейлор, или по крайней мере, настолько счастливая, насколько возможно в том мире, в котором она жила.
Намного более юная Тейлор, по крайней мере, настолько же юная, как Тейлор в его мире. Она счастливо тараторила что-то в телефонную трубку.
Звук из телефона — визг покрышек, скрежет и грохот металла, бьющего по металлу. И следующая за ними ужасная тишина и растущее осознание.
Всхлипывание.
Чёрное платье, моросящий дождь.
Мама бы ненавидела всё это; всхлипывание фоном, сияние гроба, опускаемого в землю.
Её отец — тень прежнего себя, пережиток, словно призрак волшебника. Словно бы его Поцеловали, но он каким-то образом остался в состоянии разговаривать и двигаться.
Северуса болезненно выдернули из этого воспоминания, и на мгновение он оказался заперт в темноте. Он попытался отодвинуться, но ощутил сопротивление.
Внезапно он оказался внутри странного летательного аппарата. Он был непохож ни на один летательный аппарат, какие когда-либо видел Северус, и весь состоял из плавных металлических линий. Словно что-то, что он видел по телевизору, когда был ребенком.
Повсюду были экраны, и на экранах была крылатая женщина. Камеры были нацелены на разные части её тела; она была худая, как щепка, одежды не носила. У неё имелись многочисленные крылья, три из которых были обернуты вокруг неё, номинально защищая её скромность.
Волосы её были белыми с серебряным отливом; они венчали её голову прозрачными, невесомыми прядями, парящими так, словно она находилась в воде, а не в воздухе.
Лицо её было как у куклы, со взглядом, который не видел ничего и одновременно с этим видел всё. Она была прекрасна, как ангел; нечеловечески и пугающе. Никто на свете никогда не счел бы себя достойным кого-то с таким обликом, даже не зная, кто она такая.
Убийца надежды.
Она напомнила ему о строфе из Библии, которую его магловские дедушка с бабушкой заставили его прочесть.
У серафима шесть крыльев; двумя он прикрывает лицо, при помощи двух летает, и двумя прикрывает ноги. Очевидно, «ноги» в Библии зачастую были эвфемизмом, по крайней мере, если судить по тем словам, которые он подслушал от религиозного ученика Рэйвенкло.
Картинки вспышкой, целые города, спрятанные под замок, люди, превращенные в проклятия, ждущие пускового сигнала.
Она могла видеть будущее, и она проскальзывала в разумы людей. Всё, что требовалось, так это побуждение сказать несколько слов не в те уши, вдохновить не того человека, выстроить серию событий, разрушающих жизни и уничтожающих сердца.
Целые города обносили стенами из-за этого создания, с запертыми внутри невинными людьми из-за возможности, что она могла превратить их в кого-то, кто убьёт своих друзей или родственников, или, может, просто скажет не те слова кому-то, кто может перейти к убийствам.
Таков был мир, из которого пришла Тейлор Эберт. Мир безнадёги, мир, где наилучшим исходом было ожидание смерти.
Девушка рядом с Тейлор говорила:
― Мы здесь, чтобы попросить тебя о помощи. Попросить о возмездии и попросить твоей силы. Мы хотим, чтобы ты и остальные Губители присоединились к нам, дабы остановить Сына.
Что?
Они пытались заключить союз с этой штукой? Тейлор знала, чем являлась эта штука, что она творила с людьми. Она знала, что Симург никогда нельзя доверять. Самый умный человек смог бы предвидеть события на дюжину шагов вперед; Симург могла видеть на десять тысяч шагов.
Зачем бы Тейлор вообще вступать в союз с кем-то, ответственным за десятки тысяч судеб, что хуже смерти?
Что Тейлор говорила?
Что она спасла не только свой мир, но каждый из миров?
Симург вела себя так, словно и не слышала их. Она просто парила в воздухе, словно ей вообще на самом деле не нужны были крылья.
Тейлор спорила с другой девушкой, и на мгновение они отвернулись от экрана.
Сбивало с толку то, что он вообще всё это видит, если Тейлор не смотрела, но монстр, наконец-то, изменила положение головы.
Незаметное изменение в выражении лица, но на мгновение Северусу показалось, что чудовище смотрит прямо на него.
Конечно, это было невозможно. Это было всего лишь воспоминание, тень прошлого.
Тем не менее, даже то, что она просто пристально смотрела в его направлении, нервировало. Снейп проверил; за ним не было никого и ничего, на что она могла бы глазеть.