Наши занятия изменили Невилла во многих отношениях. Детский жирок, покрывавший его, практически исчез, и он больше не запинался, когда говорил.
Снейп всё ещё ужасал его, но Невилл научился прятать свои чувства за стеной невозмутимости. Тот факт, что остальные помогли ему улучшить навыки в зельеварении, привел к тому, что Снейп не так уж сильно беспокоил Невилла.
― В том, что вы затеваете, есть риск, — заметила бабушка Невилла.
― Нам будет помогать тот, кто прошёл через весь процесс, — ответила я.
Она фыркнула.
Несомненно, её мнение о Сириусе было не таким высоким, как на мой счёт.
― Вы займётесь всем здесь, — произнесла она. — Под надзором, по крайней мере, в тех частях, что являются опасными.
Я кивнула.
Она застыла в нерешительности.
― Мой сын никогда не станет прежним, мисс Эберт, — сказала она. — Но вы частично вернули его мне. Я буду вам вовеки признательна.
― Я не сделала ничего такого, чего не сделал бы кто-то иной, — возразила я. — Подумай они об этом.
― Значит, вы мыслите не так, как остальные, да?
― Вот почему хорошо, когда посторонние привносят новые способы мышления, — сказала я. — Я может и вижу вещи не так, как вы, но это не означает, что я не смогу чему-то у вас научиться.
Она имела в виду, что я думаю не так, как другие маглорожденные. Происходило это потому, что система поощряла мысленный конформизм. Возьмите детей впечатлительного возраста, ослепите их магией, и затем держите их вдали от их магловских жизней. Иные секты хуже справлялись с работой по индоктринации.
― Я даю вам разрешение.
* * *
― Приклеивающие чары — это жульничество какое-то, — проворчал Сириус.
― Мне казалось, что жульничество было самым важным в ваших делах, — ответила я. — И мы не нашли никакой информации о том, что такие чары вызовут хоть какие-то проблемы с заклинанием.
Вид у Гермионы был самодовольный.
Приклеивающие чары были её идеей, так же, как и само исследование. Мы посылали Сириуса, чтобы он принёс нам книг, и просмотрели всё, что он разрешил, в библиотеке Блэков.
Все мы только что закончили пристраивать небольшой лист к внутренней стороне щеки, и моя уже онемела.
― Следующие три дня будут нелёгкими, — в третий раз повторил нам Сириус.
― Лист ядовит, — отозвалась Гермиона. — Я знаю.
Сириус улыбнулся, и улыбка эта была неприятной.
― Ты даже не представляешь.
В лице его было нечто странное. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что происходит — лицо выглядело так, словно нечто двигалось там под кожей.
Был ли этот Сириус настоящим, или его заменили кем-то под Оборотным зельем?
Я открыла рот, чтобы заговорить, но мир, казалось, завращался вокруг своей оси. Я ощутила, что соскальзываю на пол, и ощущала, как бьется сердце в груди.
Остальные выглядели не лучше.
Гермиона тоже упала, Невилл и Гарри, кажется, справлялись немного лучше, вероятно из-за того, что их размеры и вес были больше.
― Я же упоминал, что яд является галлюциногеном, правда? — спросил Сириус.
Он наклонился надо мной, и голова его раздулась, как воздушный шарик.
Ещё хуже, мое зрение при помощи насекомых тоже оказалось искажено. Я видела его тысячей разных глаз, словно в калейдоскопе.
Мир вокруг меня расширялся и сжимался, и мне пришлось прилагать усилия, чтобы оставаться в сознании. Сириус предупреждал, что процесс будет неприятным; я отмела в сторону его беспокойство.
Наверное, не следовало этого делать.
Я видела насекомых, выползающих из стен. Я не контролировала их и не ощущала чувствами моих насекомых.
Я видела, как они ползают по всем моим друзьям и слышала жующие звуки, когда эти насекомые быстро пожирали их.
Всё, что я могла делать — смотреть, и в этот момент я осознала, что осталась одна.
Почему моё лицо нависало над чашей унитаза?
Ой.
Мышцы живота снова напряглись, пока тело пыталось избавиться от яда, всё ещё текущего по моим венам.
― Выпей это, — посоветовал Сириус. — Поможет избавиться от части повреждений твоим органам, без разрушения самого листа.
Я взяла то, что он предложил, флакон, и выпила его, даже не проверив, яд там внутри или нет.
Содержимое было прохладным, и мне стало лучше в то же мгновение.
― Ну разве я не молодец, что я настоял на обучении только вас четверых? — спросил он.
Я слабо кивнула. Живот снова напрягся, и мне оставалось надеяться, что я смогу удержать в себе хотя бы часть зелья.
― Сколько прошло времени? — спросила я.
― Пятнадцать минут, — ответил Сириус. Ухмыльнулся. — Ещё всего лишь три дня, и всё будет нормально.
Я устало показала ему палец, когда Сириус покидал кабинку, направляясь в ванную рядом, откуда доносились звуки рвоты Гермионы.