― Ты уже начала, ― ответила Гермиона.
Она нахмурилась.
― И ты видела чего они достигли всего за несколько месяцев, ― сказала я. ― Ученики шестых и седьмых курсов, не гении создания заклинаний. Что случится, когда на нас по-настоящему будут работать лучшие из лучших?
― Ты говоришь о Невыразимцах? ― спросила она в ответ.
Я кивнула.
― Предполагая, что они не будут прятать все улучшения, это будет означать революцию в возможностях магии. Если мы снова объединимся с маглами, всё может ускориться ещё сильнее. Грядет интернет, и это означает, что команды волшебников по всему миру смогут работать вместе.
― Интернет?
― В будущем можно задать компьютеру любой вопрос, и скорее всего, кто-то где-то уже отвечал на него. Практически все компьютеры в мире будут соединены, кроме тех, что будут отключены по соображениям безопасности.
― Так ты хочешь сказать, что через пятьдесят лет мы не узнаем волшебный мир?
― Меньше, если мы справимся со своей работой. Всё это приведёт к некоторой дестабилизации.
Гермиона помолчала.
― Тираном стать легко, ― заявила она. ― Но я не позволю этому случиться. Ты мне слишком нравишься для этого.
― А как ты думаешь, почему я хотела, чтобы ты стала министром? ― спросила я. ― Будучи генералом, я смогу расслабиться, когда наступит мир. Кому нужна вся эта дополнительная работа?
― Ловлю тебя на слове.
* * *
― Стало быть, есть части базы, в которых вы никогда не бывали, ― сказала я Люциусу.
Пребывание здесь, наедине с ним, могло показаться риском; в честной битве один на один, я, пожалуй, не дотягивала даже до его уровня.
Тем не менее, я уже продемонстрировала ему в Омуте Памяти свои воспоминания об уничтоженных городах и о Сыне. Люциус ужаснулся; вероятно из-за риска, что его род прервётся.
Как я и сказала Гермионе, воспоминания эти я собиралась выпускать в свет медленно, избранным людям. Собиралась сосредоточиться на тех, кто сможет мне помочь в достижении того, что должно быть сделано.
Когда мои чувства расширились, я застыла.
― Кажется, я знаю, где она, ― проговорила я.
Повела его вниз, по извивающимся проходам; помимо того, что вокруг лежал самый нижний этаж Министерства, он был ещё и одним из самых старых. Даже до того, как его стёрло из памяти людей, он, пожалуй, использовался не так уж часто, и впоследствии никто не прилагал усилий для поддержания порядка.
Голая стена и я не знала, как через неё пройти.
― Где-то здесь секретная дверь, ― сказала я. ― Не знаю, как её открыть.
Люциус кивнул, и следующие десять минут мы пробовали различные действия и заклинания, пока не подобрали правильную комбинацию кирпичей, на которые надо было нажать, чтобы дверь открылась.
Когда в комнате за ней вспыхнул свет, Люциус зашипел.
― Я слышал, что они работали над чем-то подобным, ― заявил он. ― Но мне казалось, что ничего не вышло.
В комнате рядами были установлены колбы с мозгами. Все они с помощью трубок и проводков, соединялись с центральным узлом, машиной, изрядно напоминавшей ту, что использовалась для Надзора.
― Мозги провидцев, ― сказала я. ― Изъятые вскоре после смерти, всё ещё обладающие силами.
С машиной было соединено почти пятьдесят мозгов.
― Кажется, есть какой-то предел, насколько часто её можно использовать, ― заметил Люциус. ― Тёмный Лорд иногда жаловался на этот счёт в личных разговорах. Хотя в работе она намного более точна, чем любой провидец.
― У нас есть двадцать лет, ― ответила я. ― И у меня есть опыт работы с провидцами, располагающими лишь ограниченным количеством вопросов в день. В конечном итоге это может оказаться разницей между всеобщим спасением и концом света.
Люциус кивнул.
― Поможет ли она с маглами? ― спросил он.
― Думаю да, ― ответила я. ― Хочу отправить к ним послом Драко.
― Что?
― Маглорожденного могут счесть пристрастным, ― пояснила я. ― Так что нужен чистокровный, лучше всего тот, кто готов работать с маглорожденными.
Он нахмурился.
― Полагаю, это будет важная должность.
Я кивнула.
― Она сделает его самым знаменитым волшебником в мире, по крайней мере, среди маглов, и пожалуй, в волшебном мире тоже.
― Мне казалось, что вы выберете одного из своих друзей, ― сказал он. ― Возможно, Лонгботтома?
― Невилл никогда не будет политиком, ― объяснила я. ― Но вы готовили к этому Драко с самого его рождения. Ему придётся иметь дело с магловскими политиками, а нам нужен кто-то способный отстаивать позиции волшебного мира.
К тому же я уже запланировала кандидатуру Гермионы на пост министра магии. Такая позиция Драко удержит Малфоев на моей стороне и не даст им предать меня в последнюю минуту.