— А что, если её вообще нет? — спросила я.
— Чего вообще нет? — Снейп бросил на меня взгляд.
— Любой радости, которую они могут пожрать?
— Тогда они зароются глубже. Они украдут воспоминания о вашем отце, о вашей матери. Счастье с друзьями, первая любовь, всё это будет высосано, не оставив ничего, кроме праха и горечи.
— Да... неприятно, — сказала я.
Было бы лучше для меня не помнить Маму и Папу? Стала бы меньше боль, и скучала бы я по ним меньше, или радость ушла бы, а боль осталась? Из того, как говорил Снейп, я подозревала, что произошло бы второе.
— Будь на вашем месте любой другой ученик, я бы потребовал, чтобы вы рассказали правду о произошедшем, — сказал Снейп.
— Что… вы хотели бы, чтобы я сказала, что подслушала их планы, что ждала в своей комнате, с носком, набитым галлеонами, перуанским порошком тьмы и шариками, зачарованными опрокидывающим проклятьем? Кто поверит в подобную историю? Мне одиннадцать лет.
Он пристально посмотрел на меня.
— История, которую я собираюсь рассказать, что они попытались вломиться в мою комнату, споткнулись на шариках, и сами покалечились, пока катились вниз по лестнице. Никто не поверит, что такая маленькая девочка смогла бы победить трёх старшеклассников без использования магии.
— Если вы не считаете перуанский порошок тьмы и опрокидывающие шарики магией, то что тогда магия?
— Способность выстрелить им в лицо огнем, — ответила я. — Или превратить их в лягушек. С лягушками можно делать разные вещи.
Он уставился на меня, и затем ничего больше не говорил до самого кабинета Директора.
Глава 14. Встречи
— Повреждения вызваны не падением, — сказала Мадам Помфри. — Эти юноши были многократно избиты тяжёлым тупым предметом, перед тем как упали. Я составила список всех повреждений.
— Мог бы носок, заполненный галлеонами, вызвать такого рода повреждения? — спросил Снейп.
Помфри нахмурилась.
— Мог. Мне кажется маловероятным, что одиннадцатилетняя девочка обладает навыками, необходимыми для причинения такого ущерба. Повреждения, причинённые суставам, были нанесены весьма точно, чтобы вызвать боль и вывести их из строя, без доведения до летального исхода. Если бы юноши оказались у маггловских целителей, то, вероятно, суставы так и остались бы поврежденными навсегда.
— Ты же сама рассказала ей, что волшебники могут заново выращивать кости, — отозвался Снейп.
— Ты уверен, что её не защищает кто-то другой? — спросила Мадам Помфри. — Кто-то больше и сильнее, например?
— Магглорожденную в Слизерине? — переспросил Снейп. — Кого она могла бы найти, кто пожелал бы зайти так далеко, защищая её? У неё не было контактов с волшебным миром, насколько нам известно.
Меня не было в комнате; я сидела, прислонившись к стене у кабинета Директора, опять в своей привычной позиции, с закрытыми глазами, и подслушивала. Они уже приглашали в кабинет моих соседок по комнате, для дачи свидетельских показаний, и отослали их обратно, в нашу комнату. Миллисент пряталась под одеялом, а Трейси все проспала.
— Мисс Эберт зарекомендовала себя как весьма находчивая личность, — сказал Дамблдор. — И, тем не менее, прежде чем рассказать нам сочинённую ей историю, честно рассказала Северусу истинное положение вещей.
— Зачем ей лгать? — спросила МакГонагалл.
— Потому что рассказанная ей история намного более позорная, — ответил Снейп. — Во-первых, она выставляет всех троих нападавших некомпетентными идиотами. Во-вторых, остаётся подозрение насчет мотивов проникновения в её комнату.
— Что? — спросила МакГонагалл.
— Войти в её комнату, чтобы преподать магглорожденной, слишком много мнящей о себе, урок, это сделало бы их героями в глазах других слизеринцев. Но в её варианте предполагается, что они вошли по другим причинам. Это кидает тень сомнения, которая обратит против них всю женскую половину Дома.
— Ей одиннадцать! — воскликнула МакГонагалл. — Она никак не может знать достаточно, чтобы даже предполагать…
— Она американка, — ответил Снейп. — Некоторые части их маггловской культуры не так защищены, как у нас.
Я скривилась. Он что, только что назвал всех американок шлюхами? Мой список претензий к нему рос. Я ему ещё Надзор припомню.
— Это повредит их репутации так, как не повредило бы простое порицание, — продолжил Снейп. — И практически наверняка окажется для них более болезненным, чем перенесенное избиение.
— Я думала, что ты преувеличиваешь, когда предполагал, что могут быть проблемы, — сказала МакГонагалл. — Не думала, что всё будет настолько плохо.