— Он ничего не узнает, — резко прервал его Атонхет. — Мы действуем в тени. Никто не должен знать о нашем союзе. Когда Рамзес уйдет, мы захватим Фивы и объявим о новом порядке. Юг станет сердцем Египта, а не этот надменный север.
Собравшиеся переглянулись. Они знали, что рискуют всем. Но обещания Атонхета были слишком заманчивы: власть, богатство, независимость от воли фараона. Они уже давно мечтали о том, чтобы сбросить ярмо Рамзеса.
— Что нужно сделать? — спросил Небет, его голос был тверд.
— Сначала мы должны обеспечить поддержку в армии, — ответил Атонхет. — Сенмут, ты знаешь, кто из офицеров недоволен фараоном?
— Есть несколько, — кивнул Сенмут. — Но они не решатся на открытый бунт.
— Тогда мы дадим им причину, — улыбнулся Атонхет. — Я уже отправил гонцов в Ливию. Через несколько дней Рамзес получит известие о том, что его армия попала в засаду. Он бросится на помощь, оставив Фивы без защиты. Вот тогда мы нанесем удар.
— А что с народом? — спросил один из номархов. — Они любят Рамзеса. Они не примут нас.
— Народ любит того, кто дает ему хлеб и зрелища, — холодно ответил Атонхет. — Мы обеспечим и то, и другое. Храмы откроют свои зернохранилища, а праздники в честь богов будут длиться неделями. Народ забудет о Рамзесе.
Собравшиеся замерли, обдумывая слова жреца. Они знали, что Атонхет был мастером интриг. Его план казался безупречным. Но в их сердцах все еще оставалась тень сомнения.
— А если боги не одобрят наш заговор? — тихо спросил один из жрецов, старик с морщинистым лицом. — Мы рискуем навлечь их гнев.
— Боги уже давно отвернулись от Рамзеса, — резко ответил Атонхет. — Он слишком занят своими амбициями, чтобы чтить их. Мы же вернем Египет к истинной вере. Храмы снова станут центрами власти, а жрецы — голосом богов на земле.
Его слова прозвучали как приговор. Собравшиеся молча кивнули. Они понимали, что пути назад нет.
— Тогда мы начинаем, — произнес Небет, его голос был тверд. — Но помни, Атонхет, если ты предашь нас, твоя судьба будет хуже, чем у любого фараона.
— Я не предам, — улыбнулся жрец. — Мы все связаны одной целью. И однажды, когда Фивы будут в наших руках, вы поймете, что это было необходимо.
С этими словами он поднял золотой кубок, наполненный вином.
— За новый Египет, — провозгласил он.
— За новый Египет, — повторили собравшиеся, поднимая свои кубки.
В этот момент где-то вдалеке прогремел гром, словно небеса выражали свое неодобрение. Но Атонхет лишь усмехнулся. Он знал, что боги молчат, а судьба Египта теперь в его руках.
На следующий день Фивы жили своей обычной жизнью. Рынки были полны людей, торговцы предлагали свои товары, а жрецы проводили ритуалы в храмах. Но в тени величественных колонн и дворцов уже зрел заговор.
Атонхет сидел в своей келье, изучая древние свитки. Его ум был занят расчетами: сколько войск нужно, чтобы удержать Фивы, какие ресурсы потребуются, чтобы обеспечить поддержку народа. Он знал, что каждый шаг должен быть продуман до мелочей.
Вдруг дверь открылась, и в комнату вошел молодой жрец по имени Панехси. Его лицо было бледным, а глаза полны тревоги.
— Господин, — прошептал он, — гонец вернулся из Ливии. Рамзес уже знает о засаде. Он собирает армию и готовится выступить через три дня.
— Хорошо, — кивнул Атонхет, не отрывая глаз от свитков. — Пусть идет. Чем дальше он уйдет, тем лучше для нас.
— Но, господин, — Панехси заколебался, — есть еще одна новость. Рамзес оставил в Фивах своего сына, принца Мернептаха. Он будет управлять городом в отсутствие фараона.
Атонхет на мгновение замер, затем медленно поднял голову.
— Мернептах, — произнес он, как будто пробуя это имя на вкус. — Молодой, неопытный, но амбициозный. Он может стать проблемой.
— Что нам делать? — спросил Панехси.
— Пока ничего, — ответил Атонхет. — Пусть Мернептах думает, что он в безопасности. Мы действуем по плану. Но следи за ним. Если он попытается вмешаться, мы найдем способ нейтрализовать его.
Панехси кивнул и поспешно удалился. Атонхет снова погрузился в свои мысли. Он знал, что игра только начинается, и каждый ход должен быть точным. Но он также знал, что у него нет права на ошибку. Судьба Египта висела на волоске, и он был готов сделать все, чтобы перевесить чашу весов в свою пользу.
Тем временем в дворце фараона принц Мернептах стоял у окна, наблюдая за городом. Его молодое лицо было серьезным, а глаза полны решимости. Он знал, что его отец доверил ему важную миссию, и он не собирался подводить его.