— Фивы будут в безопасности, — прошептал он, сжимая кулаки. — Я не допущу, чтобы кто-то угрожал нашей власти.
Но он не знал, что в тени храмов и дворцов уже зрела угроза, которая могла изменить все. И что его судьба, как и судьба всего Египта, была в руках человека, который не остановится ни перед чем ради своей цели.
Видение в песках
Птах стоял на вершине песчаного холма, вглядываясь в бескрайние просторы Ливийской пустыни. Солнце палило нещадно, раскаленный воздух дрожал над горизонтом, а песок, поднимаемый ветром, бил в лицо, словно тысячи мелких стрел. Его армия, состоящая из лучших воинов Египта, расположилась лагерем у подножия холма. Шатры, украшенные символами богов, стояли в строгом порядке, а солдаты, уставшие после долгого перехода, готовились к предстоящей битве. Но Птах чувствовал, что что-то было не так.
Он спустился с холма и направился к своему шатру. Его мысли были заняты не только предстоящим сражением, но и странным чувством тревоги, которое не покидало его уже несколько дней. Он не мог понять, откуда оно взялось, но интуиция, выработанная годами военных походов, подсказывала ему, что опасность ближе, чем кажется.
Войдя в шатер, Птах снял шлем и бросил его на стол. Его доспехи, покрытые пылью пустыни, блестели в свете масляных ламп. Он сел на грубо сколоченный стул и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Но вместо покоя его разум заполнили образы, которые он не мог объяснить.
Ночью, когда лагерь погрузился в тишину, Птах лежал на своем ложе, но сон не приходил. Он ворочался, чувствуя, как тревога сжимает его грудь. Внезапно он почувствовал, как воздух вокруг него стал тяжелым, а свет ламп начал мерцать. Он попытался встать, но его тело словно парализовало.
— Птах, — раздался голос, глубокий и звучный, как гром в горах. — Слушай.
Птах почувствовал, как его сознание отделяется от тела. Он оказался в темноте, но через мгновение перед ним открылось видение. Он увидел Фивы, величественный город, но вместо привычного спокойствия на улицах царил хаос. Толпы людей бежали в панике, а храмы пылали огнем. Над городом нависла огромная тень, похожая на крылья хищной птицы.
— Предательство, — прошептал голос. — Они идут за твоей спиной.
Птах попытался понять, что происходит, но видение сменилось. Теперь он увидел Атонхета, верховного жреца Амона-Ра. Жрец стоял в окружении южной аристократии, его лицо было искажено злобой, а глаза горели амбициями. Они говорили о заговоре, о том, как использовать уход армии Рамзеса в Ливию, чтобы захватить Фивы.
— Они хотят уничтожить фараона, — продолжал голос. — Они хотят уничтожить тебя.
Птах почувствовал, как его сердце заколотилось. Он попытался крикнуть, но голос не слушался. Видение снова изменилось. Теперь он увидел свою армию, окруженную врагами. Ливийцы, которых они должны были победить, оказались лишь приманкой. На самом деле заговорщики планировали заманить египетские войска в ловушку, чтобы уничтожить их и оставить Фивы без защиты.
— Проснись, Птах, — прозвучал голос в последний раз. — Ты должен остановить их.
***
Птах резко сел на ложе, его тело было покрыто холодным потом. Он огляделся вокруг, но в шатре никого не было. Масляные лампы горели ровным светом, а за пределами шатра слышался лишь шум ночного ветра. Но он знал, что видение было реальным. Это было послание от богов.
Он быстро встал и надел доспехи. Его разум работал с невероятной скоростью. Он понимал, что времени мало. Заговор Атонхета уже в действии, и если он не успеет предупредить Рамзеса, Египет падет.
Птах вышел из шатра и направился к лагерю. Его верный помощник, молодой офицер по имени Нехем, спал у входа, но проснулся, услышав шаги.
— Господин? — сонно спросил он, протирая глаза. — Что случилось?
— Собирай отряд, — резко сказал Птах. — Мы движемся обратно в Фивы.
— В Фивы? — удивился Нехем. — Но мы только прибыли сюда. Ливийцы...
— Ливийцы — это не главная угроза, — прервал его Птах. — В Фивах зреет заговор. Если мы не успеем, все будет потеряно.
Нехем кивнул, не задавая лишних вопросов. Он знал, что Птах не был человеком, который действует без причины. Через несколько минут отряд из двадцати лучших воинов был готов к выступлению.
— Мы поедем на колесницах, — сказал Птах, садясь в свою. — У нас нет времени на пеший переход.
Они выехали из лагеря, оставив основную армию под командованием другого офицера. Птах знал, что рискует, но у него не было выбора. Он должен был добраться до Рамзеса как можно быстрее.
Путь через пустыню был трудным. Колесницы тонули в песке, а солнце, поднимаясь над горизонтом, превращало пустыню в пекло. Но Птах не останавливался. Он думал только о том, как спасти Египет.