На входе его встретил пожилой врач. Его лицо, обрамлённое седыми волосами, выглядело усталым.
- Вы Арсений Викторович? - уточнил он, слегка наклоняя голову и протягивая руку для формального рукопожатия.
- Да, - коротко ответил Арсений, принимая его руку. - Расскажите... как он умер?
Врач на мгновение отвёл взгляд, будто подбирая слова. Его пальцы нервно сжались на блокноте, который он держал в другой руке.
- Это был несчастный случай... - начал он, его голос звучал глухо, как будто сам он сомневался в этих словах. - Мы пока точно не знаем причину. Пожар начался в его палате.
- В его палате? - Арсений замер, а затем напрягся. Вопрос, казалось, прозвучал громче, чем он хотел. - Что могло загореться в палате деда?
Врач сжал губы, будто это был ответ, который он хотел бы избежать.
- Пожар начался около трёх часов ночи, - наконец ответил он. - Предполагается, что произошёл скачок напряжения или короткое замыкание.
Арсений молчал, но его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим. Врач, словно чтобы избежать этой тишины, повернулся и жестом пригласил его следовать за собой.
Они прошли по коридору, который, как показалось Арсению, был наполнен гнетущей тишиной.
Вскоре они остановились у обгоревшей двери. Лампа на стене освещала ужасные следы пожара: обугленные стены, закопчённый потолок, осыпавшуюся штукатурку. Углы комнаты были покрыты тёмными разводами, будто сама боль застыла в этих пятнах. На полу валялись осколки стекла, расплавленные куски металла и обломки дерева, словно хаос, который здесь разыгрался, застыл навсегда.
Воздух был тяжёлым, наполненным запахом гари и химикатов, которые использовали для тушения огня. Этот запах ударил в нос, вызывая неприятное ощущение удушья. Арсений машинально прикрыл рот рукой. Казалось, сама комната кричала о страданиях, которые здесь произошли.
- Здесь невозможно что-либо восстановить, - сказал врач, становясь рядом. Его голос прозвучал тихо, почти извиняюще. - Мы нашли несколько личных вещей. Они едва сохранились.
Он вынул из кармана небольшую обгоревшую шкатулку и протянул её Арсению. Тот взял её с непроизвольной осторожностью. Он медленно открыл шкатулку, и его сердце сжалось. Внутри лежали несколько предметов: обгоревшие часы, потемневший металлический крестик и фотография.
Пальцы Арсения слегка задрожали, когда он взял фотографию. На ней дед, молодой, с широкой улыбкой, обнимал незнакомого мужчину. В глазах деда читалась жизнерадостность, которая уже давно исчезла из его взгляда. Арсений не отрывал глаз от фотографии, словно пытаясь удержать этот момент живым.
- Мой дед был единственным пострадавшим? - спросил он, наконец нарушая молчание. Его голос звучал приглушённо.
- Да, - ответил врач. - Но пожар вспыхнул так быстро, что мы едва успели эвакуировать остальных.
Арсений резко поднял голову. Его взгляд стал острым, напряжённым, словно он пытался разглядеть за словами врача что-то скрытое.
- Скажите честно, вы уверены, что это был несчастный случай? - спросил он, и в его голосе появились стальные нотки. Слова прозвучали слишком резко, и даже врач слегка вздрогнул.
Медик сделал паузу, будто выбирал, как лучше ответить.
- Послушайте, я понимаю ваши подозрения, - наконец сказал он, чуть понизив голос. - Но пока у нас нет оснований считать иначе. Мы ждём результатов экспертизы.
Арсений молчал. Но в его сознании уже закручивались тяжёлые мысли. Он вспомнил всё, что произошло за последние месяцы: кризис в компании, протесты, пожар на складе. Эти события, одно за другим, складывались в зловещую цепочку. Он чувствовал, как в груди разливается напряжение, словно внутренняя тревога подсказывала ему, что в этом пожаре не всё так просто.
"Неужели они могут зайти так далеко?" - эта мысль не отпускала его. Ему хотелось кричать, задавать вопросы, но вместо этого он лишь крепче сжал шкатулку в руке.
- Когда будут результаты экспертизы? - холодно спросил он, не поднимая взгляда.
- В ближайшие несколько дней. Я лично сообщу вам, как только они появятся, - пообещал врач.
Арсений кивнул, но ничего не сказал. Его взгляд снова упал на фотографию. Половина лица деда, сохранившаяся на снимке, смотрела на него с той самой жизнерадостностью, которая теперь казалась ему чем-то далёким, почти нереальным.
"Я узнаю правду," - подумал он.
Арсений аккуратно сложил вещи обратно в шкатулку, словно боялся, что любое неосторожное движение могло бы разрушить последние осколки прошлого. Не сказав ни слова, пошел на выход. Спускаясь на первый этаж, он чувствовал, как с каждым шагом тяжесть внутри только нарастает. Его взгляд был прикован к ступеням, мысли путались, словно в голове поселился густой туман.