- Ты всегда прячешься за словами, - с усмешкой сказал Кмир, скрестив руки на груди. - Инструмент, да? А что, если инструмент просто боится брать на себя ответственность? Боится признать себя обычным ничтожеством?
- Боится? - Феру шагнул ближе, почти касаясь его лица. - Это не я прячусь, Кмир. Это вы боитесь. Вы всё ещё держитесь за свои жалкие законы, думаете, они вас защитят? Но знаете что? Никакие запреты не остановят то, что идёт.
- Напрасно, напрасно.
- Он уже ничего не стоил. Ты же видел его состояние: слабое тело, умирающий разум. Я дал ему спасение - прекрасную смерть через огонь, о такой можно только мечтать.
- Так значит. - Кмир покачал головой, его голос стал твёрже. - Ты только таких и можешь убивать - больных и беспомощных? - в его словах прозвучало презрение и вызов.
- Не начинай. Я дал ему спасение. Мне казалось, ты должен быть благодарен за избавление от бесполезного груза, - ответил Феру с холодной усмешкой.
- Ты думаешь, что спасал его? Ты давал ему избавление? Смешно.
- Я не ищу оправдания. Огонь очищает, избавляет от страданий. Я дарю им то, чего не даст никто другой - свободу.
- Забавно слышать от тебя слова о свободе. Ты, который сам едва понимает её значение.
Кмир выпрямился, его лицо стало ещё более суровым, и произнёс с ледяным спокойствием:
- Последний раз, Феру. Уйди, пока есть шанс. И передай своему безглазому, чтобы не путал святые места с чертогами мертвецов. Если он рискнёт ещё раз, мы вырвем всё, что у него осталось.
С этими словами он развернулся и исчез в переулке, оставив Феру стоять в одиночестве. Феру задержал взгляд на тени, куда ушёл Кмир, потом повернулся к магазину. Дети уже выходили, держа в руках небольшие пакеты.
- Всё в порядке? - спросила Даша, её взгляд был обеспокоенным.
- Конечно, - ответил Феру, и в его голосе вновь появилась мягкость, которую они знали.
- Мы... мы взяли хлеб, - прошептала девочка, протягивая небольшой пакет. Её взгляд метался между Феру и Архипом, словно она ждала осуждения или одобрения.
Феру сел на корточки и сказал, его голос был мягким, но с ноткой задумчивости,
- Хотите, я вам расскажу одну историю?
- Да, - ответили близнецы, с любопытством глядя на Феру.
- Давным-давно, - начал Феру, его голос стал низким и спокойным, - жили брат и сестра. Они были совсем не похожи на других. Люди смеялись над ними. Над их вопросами. Знаете, какие вопросы они задавали?
Даша покачала головой, а Архип сжал её руку сильнее, не отводя взгляда от Феру.
- Они спрашивали: почему солнце светит? Почему небо голубое? Почему люди такие жестокие? - Феру слегка наклонил голову, словно пытался уловить реакцию детей. - Остальные называли их дураками. Говорили, что таких, как они, нужно прогнать.
- Почему? - вдруг выдавила Даша, её голос был тихим.
- Потому что люди боятся того, чего не понимают, - ответил Феру, его глаза блеснули. - А брат с сестрой были слишком умными для своего времени.
Он сделал паузу, чтобы дети переварили его слова.
- Когда они выросли, они решили уйти, надеясь найти место, где им дадут ответы на все их вопросы. Они долго шли, и в один из дней, как обычно остановившись на ночлег, им обоим приснился одинаковый сон. Этот сон показал им дом - тот самый дом, где их примут, где их не будут считать странными, и где они найдут ответы на все свои вопросы. Они добрались туда и действительно получили множество знаний и ответов. Но спустя время они решили вернуться в свой старый дом.
Дети внимательно слушали, их глаза расширялись от интереса, а лица были полны любопытства и тревоги. Их полное внимание говорило о том, что они глубоко погружены в рассказ, словно каждое слово Феру было значимо и необходимо.
- Им казалось, что они смогут помочь своему народу, научить их, открыть глаза. Но, вернувшись, они увидели, что люди погрязли в своих пороках. За красивыми лицами скрывались уродливые души. Каждый член племени олицетворял одну из гниющих язв: страх перед неизвестным, ненависть к тем, кто был иным, рабство перед чужими волями, зависимость от собственных страстей, тупость, не позволяющая мыслить трезво, предательство ради выгоды и консерватизм, удерживающий их от перемен. Видя это, брат и сестра осознали, что изменить что-то будет намного труднее, чем они думали.
Феру снова сделал небольшую паузу, внимательно наблюдая за реакцией детей. Он заметил, как их глаза становились всё более серьёзными, как интерес и тревога смешивались в их взгляде.