И тут он услышал это. Тихий, пронзительный смешок. Чужой, нереальный, он прозвучал где-то у него в голове, будто проник внутрь разума. Этот смех не был человеческим, он был слишком острым, слишком чуждым. Шум в голове усилился, будто что-то пыталось прорваться в его мысли, смешивая их в хаотичный вихрь.
- Нет... отпусти! - прохрипел он, но слова застряли в горле. Нападавший, словно не слыша, только сильнее впился пальцами в его шею. Эти пальцы были холодными, как металл, и их хватка - железной.
Мир вокруг становился всё более размытым. Гул в ушах превратился в монотонное завывание. Вова пытался бороться, но его тело слабело. Его движения становились всё менее осмысленными, удары локтями уже не достигали цели, и руки просто скользили по полу, будто прося помощи у самой земли.
Вдруг он услышал шёпот. Тихий, протяжный, будто сотканный из множества голосов. Они говорили на языке, которого он не знал, но каждая фраза вонзалась в его разум, как игла, вызывая приступы ужаса. Этот шёпот будто заполнил всё пространство вокруг, становясь всё громче, пока не заглушил даже биение его сердца.
Последнее, что он услышал, прежде чем сознание потухло, был скрип старой башни. Он звучал как предсмертный вздох, как последние слова чего-то древнего и забытого. А затем тьма поглотила его.
ПОХОРОНЫ
Церемония проходила в маленькой церкви на окраине. Каменные стены с глубокими трещинами источали едва уловимый аромат ладана и горелого воска, создавая атмосферу таинственного уединения. Свечи, расставленные вдоль прохода, потрескивали, отбрасывая дрожащие тени, которые словно жили своей жизнью, танцуя на старых каменных стенах. Скрип старых деревянных скамей. Голос священника звучал размеренно, глухо, почти гипнотически, отдаваясь гулким эхом в каменном зале. Арсений стоял в углу, один, почти сливаясь с тёмными очертаниями стены.
В центре зала, на возвышении, стоял гроб. Он был накрыт плотным чёрным покрывалом, на котором лежал венок из искусственных цветов. Арсений не мог отвести взгляда.
Его глаза были прикованы к этому неподвижному объекту, но мысли уносились далеко.
"Ты ведь мог рассказать мне, дед... Почему ты молчал?" Эти мысли застряли в голове, как заезженная пластинка. Они звучали на фоне шёпота молитвы, на фоне глухого скрипа дерева, на фоне тишины, которая с каждой секундой становилась всё гуще. Он не мог избавиться от чувства обиды. Это была странная смесь - уважение и восхищение к человеку, который сделал для него так много, и горечь из-за того, что тот унёс с собой в гроб нечто важное, нечто, что Арсений чувствовал своим долгом узнать.
Он машинально достал из кармана зажигалку. Её металлическая поверхность была холодной, как и всё вокруг. Арсений сжал её в руке, словно это могло помочь ему понять то, что он упустил. "Что ты хотел уничтожить? Почему именно дом? Ты боялся, что я найду то, что ты хотел спрятать? Или это что-то, что ты сам не мог вынести?" Мысли крутились вокруг этих вопросов, оставляя всё больше пробелов вместо ответов. Шёпот молитвы затих. Священник, склонив голову, медленно удалился, оставив Арсения одного в холодной церкви.
Арсений сделал шаг вперёд, приближаясь к гробу. Он остановился у самого гроба, его руки невольно потянулись к покрывалу, но он так и не коснулся его. Его взгляд упёрся в этот чёрный бархат, за которым скрывалось всё то, что он никогда больше не узнает. Внезапно он услышал звук. Лёгкий, почти неразличимый шаг, будто кто-то осторожно ступил на каменный пол за его спиной. Арсений резко обернулся. Его глаза искали источник звука, но в полумраке церкви никого не было. Лишь колеблющиеся тени, отбрасываемые свечами, продолжали свой зловещий танец.
Он задержал дыхание, вслушиваясь в тишину. Она была абсолютной, оглушающей, но в этой тишине звучал какой-то отзвук, неуловимый, словно шум ветра, застрявшего в узких проёмах каменных стен. Арсений снова повернулся к гробу, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях. "Это всё нервы," - сказал он себе, но чувство тревоги уже пустило корни где-то глубоко внутри. И тут звук повторился. На этот раз он был чуть громче, ближе. Шаг? Скрип? Он не мог понять. Холодный пот проступил на лбу, сердце забилось быстрее.
Он медленно огляделся, но в полумраке церкви ничего не изменилось. Тени всё так же двигались, словно притворялись живыми. Арсений сделал ещё шаг назад, но не успел - новый звук прозвучал совсем рядом. Громкий, гулкий, словно кто-то нарочно наступил на скрипучую доску. Ему казалось, что он даже почувствовал лёгкое движение воздуха за спиной.