Арсений резко обернулся. Но там по-прежнему никого не было. Только свечи, только игра теней. Только гроб, молчащий у него за спиной.
Шаги становились всё громче, их ритм перекатывался по каменным стенам, превращаясь в странное, приглушённое эхо, словно сама церковь повторяла их, подстраиваясь под неумолимость приближающегося человека. Арсений замер, его дыхание участилось, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Гнетущая тишина, которая только что окутывала всё вокруг, разрывалась этим ритмом.
Наконец, из мрака прохода выступил силуэт. Это был высокий мужчина в длинном тёмном плаще. Его походка была уверенной, но странно медленной, как будто он хотел дать Арсению время ощутить всю неизбежность своего приближения. Мужчина остановился в нескольких шагах, и когда его лицо оказалось освещено мягким светом свечей, Арсений заметил блеск фиолетового камня в кольце, украшавшем его правую руку. Глаза мужчины, холодные и пронзительные, казалось, видели больше, чем стояло перед ними. От его взгляда по телу Арсения пробежал неприятный холод.
- Жил один, умер один, - сказал мужчина вместо приветствия, его голос был низким, бархатистым, но с резкими нотками, будто каждое слово выточено из камня. В нём слышалась странная смесь насмешки и сочувствия.
Арсений выпрямился, стараясь не показывать свою растерянность.
- Кто вы? - холодно спросил он, взгляд его остановился на кольце. Камень в нём будто притягивал взгляд, переливаясь слабым фиолетовым светом. И тут вспышка воспоминания пронзила его сознание. - Подождите... - Арсений сузил глаза. - Мы с вами столкнулись в больнице.
Мужчина чуть приподнял бровь, его лицо почти не изменилось, но Арсений уловил лёгкий намёк на удовлетворение.
- Да, - ответил он ровным голосом. - Я старый друг твоего деда. Меня зовут Кмир.
Он протянул руку, и Арсений, после короткой паузы, пожал её. Рукопожатие оказалось холодным,.
- Не знал, что у него были друзья, - сухо заметил он, убирая руку. - Дед всегда был... один.
- Это правда, - кивнул Кмир, его голос зазвучал мягче, но в нём всё равно сохранялась некая острота. - Но он часто говорил о тебе. Ты был его гордостью, знаешь ли. Хотя одиночество, да... Посмотри, куда оно его привело.
Арсений нахмурился, ощутив в этих словах насмешку, прикрытую тонкой вуалью сочувствия. Гнев вспыхнул где-то глубоко внутри, прокатился горячей волной по телу.
- Ты ничего не знаешь о нём, - резко бросил он.
- Не спеши с выводами, - возразил Кмир, его голос стал ниже, почти шёпотом, но от этого он звучал только сильнее.
- Я знаю больше, чем тебе кажется. Например, что ты знаешь о нём? Ты прожил с ним столько лет, Арсений, но что ты знаешь о его жизни, о его страхах, о его целях?
Эти слова ударили Арсения, как молот. Он на мгновение замер, в голове вспыхнули воспоминания о деде - его молчание, его загадочные предупреждения, его решимость уничтожить дом. И при всём этом... он действительно мало знал. Человек, который был для него так важен, правда казался незнакомцем.
Кмир сделал шаг вперёд, его фигура нависла над Арсением.
- Он был сложным человеком. Я знал его гораздо дольше, чем ты. И знаешь, что самое интересное? Он жил для тебя, старался уберечь тебя, хотя знал, что ничего не выйдет. В конце он просто смирился.
Слова Кмира проникали под кожу, вызывая смесь гнева и отчаяния. Арсений сжал зубы, пытаясь не поддаться эмоциям.
- Хватит говорить загадками. Чего ты хочешь? - его голос прозвучал резко, почти срываясь на крик.
Кмир усмехнулся. Эта усмешка была пугающе спокойной.
- Не я чего-то хочу, - сказал он, глядя прямо в глаза Арсению. - Это ты хочешь. Ты ищешь правду. Ты ищешь себя. И, если честно, я просто удивляюсь, как долго ты убегал от очевидного.
- Что ты несёшь? - голос Арсения дрогнул, но он тут же выровнял его, стараясь не показать, как слова Кмира задевают его.
- Боишься, - спокойно продолжил Кмир. - Ты всегда боишься. Боишься правды, боишься прошлого, боишься будущего. Но знаешь, что самое забавное? Ты можешь узнать всё. Всё, что скрывал твой дед. Всё, что оставил после себя. Только один вопрос: готов ли ты к этому?
Кмир протянул руку. Его пальцы, бледные, почти прозрачные в свете свечей, застыл в ожидании. Это было приглашение, от которого нельзя было отказаться без сожаления.
Арсений долго смотрел на эту руку. Его мысли вихрем проносились в голове. Образы деда, их последние разговоры, намёки и недосказанности, тайна дома, его сгоревшее прошлое. Он понимал, что стоит на грани. Вопрос был только в том, готов ли он сделать шаг.
Но потом он качнул головой. Внутренний голос - то ли инстинкт, то ли упрямство - заставил его отвернуться.