- Мне не нужна твоя помощь, - отрезал он, отступая на шаг.
Кмир слегка приподнял бровь, но не выглядел удивлённым. Он будто ожидал этого ответа.
- Хорошо. Это твоё право. Но, знаешь, - он сделал паузу, улыбаясь едва заметной, почти скорбной улыбкой, - у всего есть последствия.
Кмир повернулся к гробу, его глаза задержались на чёрном покрывале.
- Я всегда говорил ему, что тайны разрушают больше, чем спасают, - его голос звучал тихо, почти шёпотом, но каждое слово было пропитано странным сожалением. - Ладно... Встретимся ещё.
Он развернулся и направился к выходу. Его шаги эхом разлетались по пустой церкви, угасая в темноте. В последний момент, прежде чем скрыться за дверью, он бросил через плечо:
- И я хотел бы спросить: ты любишь вкус железа?
- О чём ты?
Кмир слегка улыбнулся, но в его глазах не было ни капли тепла.
- Скоро узнаешь.
Арсений напрягся, но ничего не ответил. Когда Кмир исчез, тишина вновь вернулась в церковь. Но теперь она была другой - гнетущей, густой, словно сама церковь впитала остатки его присутствия. Взгляд Арсения снова упал на гроб. Теперь он видел в нём не просто утрату - он видел вызов.
В памяти всплывали обрывки разговоров, полунамёков, которые дед оставлял, но никогда не раскрывал полностью. Почему он избегал определённых тем? Чем занимался в молодости? Почему так упорно стремился защитить Арсения от чего-то, о чём так и не успел рассказать? Эти мысли тянулись клубком, давили, вызывали глухую, тягучую боль. Ответы, которые были так близко, теперь казались недосягаемыми, словно спрятанными за этой чёрной тканью, покрывавшей гроб.
Арсений сжал в руке шкатулку - последний артефакт, уцелевший после пожара, последний осколок прошлого. Металл холодил ладонь, будто напоминая, что и эта вещь была лишь намёком, а не ключом. Он чувствовал себя, как человек, стоящий на пороге истины, но не видящий, за какую дверь нужно потянуть, чтобы найти то, что ищешь.
"Что ты хотел мне сказать, дед?" - мысленно спросил Арсений, снова сжав шкатулку. Он вглядывался в её изящные детали, в едва заметные царапины, словно надеялся, что она сейчас раскроет свой секрет. Но металл оставался немым, а его холод - равнодушным.
Сделав глубокий вдох, Арсений наконец сделал шаг к выходу. Его шаги звучали гулко в тишине церкви, отзываясь эхом, которое казалось зловещим, словно шёпотом невидимых свидетелей. Пространство давило, холод обволакивал его, но он продолжал идти, пока не остановился у самого порога.
Его рука легла на дверной косяк, но он обернулся ещё раз, его взгляд задержался на гробе. В последний раз он пытался выудить из этой картины хоть что-то, что могло бы помочь ему. Чёрное покрывало, под которым скрывалась правда, казалось почти насмешкой. Арсений замер, тяжело дыша.
Ещё один вдох. И выдох. Арсений сжал кулаки. Его взгляд затуманился, но внутри разгоралась решимость. Он найдёт ответы. Любой ценой.
Словно поставив перед собой молчаливое обещание, он отвернулся от гроба и вышел, оставив за спиной тишину, которую не смог разорвать ни одной своей мыслью.
РОКИРОВКА
Лёва сидел напротив Кристины в конференц-зале, скрестив руки. Он выглядел сосредоточенным, но в его глазах читалась напряжённость. Это не был обычный рабочий разговор. Атмосфера между ними была накалена, и, хотя Кристина старалась сохранять спокойствие, внутренне её разрывало от тревоги.
- Кристина, мы оба знаем, что Арсений сейчас не в том состоянии чтобы управлять компанией, - начал Лёва. - И дело даже не только в работе. Это о нём самом. Если он продолжит в том же духе, я боюсь, мы потеряем его.
- Лёва, ты серьёзно? - резко ответила Кристина. - Ты понимаешь, что говоришь? Смещать? Ты хоть представляешь, как он это воспримет?
- Я знаю, как это звучит, - перебил Лёва, его голос стал твёрже. - Но послушай. Ты сама видишь, что происходит. Он целыми днями сидит в офисе, не выходит, не спит, не ест. И это было бы полбеды, если бы он только сам вёл такой образ жизни, но он считает, что все должны работать так же интенсивно, как и он. Люди просто не справляются с нагрузкой. Команда перестала ему доверять. Если мы ничего не сделаем, это будет конец - как минимум для него, а как максимум для всей компании.
Кристина в ответ лишь покачала головой, не сводя с него взгляда. Она хотела ему возразить, но слова не находились. Всё, что говорил Лёва, звучало ужасно... но было правдой.
- Это предательство, - наконец произнесла она, глядя ему прямо в глаза. - Как бы плохо он себя ни чувствовал, как бы он ни ошибался, он вложил в эту компанию душу. А ты предлагаешь его убрать. Ради чего?