Она взяла ручку и подписала своё заключение. Её рука едва не задрожала, когда она поставила подпись. Словно эта чернила навсегда изменили их отношения.
Её рука замерла на мгновение. Она закрыла глаза, вспоминая Арсения: его улыбку, его уверенность, его горящие глаза, когда они вместе начинали этот путь. Она знала, что больше не увидит этого человека, если ничего не сделает.
- Прости, Арсений, - тихо прошептала она и подписала документы.
Её рука ещё некоторое время оставалась на бумаге, будто пыталась удержать мгновение, которое уже ушло. Она знала, что этот шаг может изменить их жизнь навсегда, и страх перед последствиями накатывал, угнетая её разум. Её пугала мысль о том, что Арсений воспримет это как предательство, что его гнев и разочарование разрушат всё, что они строили вместе. Но ещё больше её пугала возможность, что без этого шага он просто сгорит, сломается, и тогда будет уже слишком поздно что-то исправить. Она боялась потерять не только его доверие, но и самого Арсения, того, кем он был раньше.
- Это было непросто, - тихо сказал Лева, убирая документ. - Но ты сделала правильный выбор. И...
я знаю, что это не снимает тяжесть с твоих плеч, но ты не одна в этом.
Он убрав документы со стола, его голос стал мягче:
- Если когда-нибудь почувствуешь, что это было ошибкой, помни: это решение было не только твоим. Мы все отвечаем за этот шаг.
Кристина вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Телефон Кристины завибрировал. На экране высветилось имя: Арсений. Её сердце на мгновение сжалось, как будто весь мир замер в ожидании. Она знала, что этот звонок мог изменить всё - дать ей шанс объясниться, попробовать что-то исправить, но её страх перед тем, что она услышит, был слишком велик. Она просто смотрела на экран, пытаясь собрать смелость, её пальцы замерли над кнопкой, как будто в нерешительности между прошлым и будущим.
Она сжала телефон, но так и не нажала "ответить". Она закрыла глаза, чувствуя, как в груди разливается горькое чувство.
"Это ради него," - прошептала она.
Звонок прекратился.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Самолёт приземлился мягко, но Арсений едва это заметил. Он смотрел в окно, где полосы дождя оставляли на стекле хаотичные линии, размывая очертания серого города. Столица встретила его равнодушно - промозглым холодом и тяжёлыми облаками, словно в отражение его собственного состояния.
У выхода из аэропорта он взял первое попавшееся такси. Бросив короткий адрес, он замолчал, погружённый в свои мысли. Машина плавно везла его по улицам, где мокрый асфальт блестел в свете редких фонарей. Арсений чувствовал, как город вокруг будто отвернулся от него, став чужим, холодным. Ему казалось, что даже тишина на улицах - привычная в это время - была наполнена невысказанными обвинениями.
Когда он подъехал к офису, настроение лишь ухудшилось. Перед входом всё ещё стояли протестующие, хотя их было всего двое. Потрёпанные плакаты, усталые, равнодушные лица. Их крики терялись в вечернем воздухе, звуча неуверенно, словно даже они устали от своих обвинений. Арсений на них даже не взглянул. Его интересовали только те, кто ждал его внутри.
Войдя в здание, он почувствовал, как привычное пространство офиса стало чуждым. Воздух здесь был напряжённым, словно невидимая сеть опутывала всё вокруг. Шаги Арсения гулко отдавались по пустым коридорам. Коллеги, которые попадались ему на пути, опускали глаза, стараясь казаться занятыми. Едва уловимая перемена - отсутствие улыбок, вежливых приветствий - заставила его внутренне напрячься.
Конференц-зал встретил его гнетущей тишиной. В центре длинного стола сидел Лёва, рядом с ним - несколько членов совета директоров. Они замерли, словно перед ними сидела жюри, готовящееся вынести приговор. Их лица были напряжёнными, кто-то отводил взгляд, кто-то нервно барабанил пальцами по столу. Только Лёва встретил его взгляд.
- Арсений, - начал Лёва, его голос звучал слишком ровно. - У нас был сложный разговор с советом.
Лёва на мгновение замолчал, глубоко вздохнул, губы слегка поджались, но он не опустил взгляд.
- Мы решили временно передать управление совету.
На миг в комнате повисла мёртвая тишина. Слова ударили Арсения, как холодная волна, парализуя его сознание. Он слышал их, понимал их смысл, но не мог поверить, будто реальность внезапно стала зыбкой и нереальной. Его взгляд метался по лицам сидящих за столом, словно он искал хотя бы одного союзника, который скажет, что это ошибка, покажет поддержку или хотя бы признак сомнения. Но вместо этого он видел только закрытые лица и опущенные глаза.