- Что? - выдавил он, голос дрогнул. - Вы... решили? - Он повернулся к остальным. Их лица показались ему масками - пустыми, бесчувственными.
Лёва поднял руку, словно пытаясь успокоить его.
- Послушай, это временно. Совет считает, что... в нынешних обстоятельствах ты не можешь эффективно управлять.
- "Временно"? "Совет считает"? - голос Арсения дрожал, но постепенно становился твёрже, словно внутри него что-то ломалось, уступая место ярости. - Это вы решили отнять у меня то, что я строил годами? Ради чего? Ради вашей жалкой перестраховки?
- Ты знаешь, я бы никогда не решился на это, если бы у меня был хоть один другой шанс. Я долго искал выход, пытался найти способ спасти и тебя, и компанию, но все пути вели к этому решению. Но сейчас... - он замялся, избегая взгляда Арсения, его пальцы нервно сжались в кулак, затем он встретился с его глазами. - Это единственное, что я могу сделать, чтобы защитить всё, что мы строили вместе
- Мы? - голос Арсения звенел от сарказма. - Ты защищаешь только себя, Лёва. Не прикрывай свои решения заботой о компании.
- Это ради компании. Ты сам знаешь, что твои решения в последнее время были... не лучшими.
- Мои решения? - Арсений сжал кулаки. Его лицо наливалось гневом. - Кто из вас вообще понимает, что такое принимать решения?! Сидите тут, киваете, когда я тяну всё на себе, а теперь - "ради компании"?
- Арсений, - вмешался один из директоров, его голос был холодным. - Это не обсуждается. Решение принято.
Эти слова ударили Арсения сильнее всего. Он почувствовал, как внутри него что-то ломается. Его взгляд задержался на Лёве.
- А ты? Ты тоже согласен с этим? - Его голос был низким и угрожающим.
Лёва замер на мгновение, его взгляд дрогнул, и Арсений заметил, как он нервно сжал руки на столе. Но затем Лёва выпрямился, стараясь сохранить самообладание, и встретил взгляд Арсения.
- Когда я уезжал, ты говорил, что я могу на тебя положиться, я тебе верил! - продолжил Арсений.
- Я так и сделал. Я спас тебя и компанию. Когда успокоишься, ты скажешь мне спасибо. Посмотри на себя - сколько ты не спал? - ответил Лёва.
- Это не имеет значения, - ответил Арсений, сжав зубы. - Я могу продолжать работать.
- Даже если так, взгляни правде в лицо, Арсений. Эта война ни к чему не приведёт, и лучший вариант - отступить, а не биться, пока мы окончательно не погибнем.
Эти слова ударили сильнее всего. Для Арсения это стало предательством. Всё внутри него словно треснуло, как хрупкое стекло, разбившееся на осколки. Он чувствовал, как его дыхание участилось, а пульс отдавался в висках. В его голове стучала одна мысль: "Они меня бросили. Все."
- Знаешь, - произнёс Арсений медленно, - я думал, что ты единственный, кто не пойдёт против меня. Но я ошибся...
- Когда-нибудь ты поймёшь, почему я это сделал, - сказал Лёва, его голос дрогнул. - Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо.
- Мы ещё посмотрим, кто из нас в итоге проиграет. Это ещё не конец, - произнёс Арсений.
С этими словами он резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Вслед за ним не прозвучало ни слова. Лишь холодная тишина, как ледяной ветер, тянулась за Арсением по пустому коридору. Его шаги отдавались гулким эхом, дробя это тягучее молчание на осколки. Он чувствовал на себе невидимые взгляды - кто-то из сотрудников мельком посмотрел из-за стола и тут же поспешно отвернулся, стараясь избежать встречи. Арсений замечал, как приглушённые разговоры и стук клавиатур внезапно замирали, когда он проходил мимо, чтобы через несколько секунд снова ожить, будто офис торопливо возвращался к своей привычной жизни.
Эти звуки, эти мелькающие лица - всё было таким знакомым, но теперь словно чужим, будто он смотрел на них сквозь толстое стекло. За окнами тянулись высотки с ярко освещёнными окнами, неоновыми вывесками и автомобилями, спешащими в потоках вечернего города. Это была жизнь, которая продолжалась без него, в которой, казалось, уже не было для него места.
"Я всё верну," - стучала мысль в его голове. Гнев разгорался внутри, глухой и вязкий, как поднимающийся из глубин вулкана раскалённый поток. Он сжал кулаки так крепко, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные отметины.
Когда он вошёл в свой кабинет, его встретила та же гнетущая тишина. Арсений закрыл за собой дверь, прислонился к ней на мгновение и огляделся. Всё здесь было на своих местах, но это место больше не казалось ему своим. Кабинет, который столько лет служил его крепостью, теперь будто утратил тепло. Он сел за стол, его руки невольно потянулись к его поверхности, и пальцы нащупали знакомую царапину у края. Его взгляд упал на окно. За ним вечерний свет окрашивал город в мягкие оранжевые и розовые тона, но эта красота была словно за границей реальности. Всё, что он видел, казалось ему далёким и недостижимым, будто он смотрел на другую жизнь. Он сидел, глядя перед собой, но взгляд его был пустым, застывшим. Внутри поднимался ком из гнева, обиды и горечи. Эти чувства переплетались, образуя что-то тяжёлое, вязкое, не дающее дышать.