Филипп замер, пытаясь переварить её слова.
- Отстранили? - он едва удержался, чтобы не повысить голос. Его лицо напряглось.
- Тише, - быстро сказала Кристина, оглянувшись на дверь. - Это пока не официально. Но ему сейчас очень тяжело. Он... никого не слушает. Меня он видеть не хочет, а тебя... тебя, может быть, послушает.
Филипп скрестил руки на груди и задумался. Внутри него всколыхнулись тревога и сомнение.
- Тебя он может послушать, - повторила Кристина, её голос дрожал. - Меня же он даже видеть не хочет. Но я надеялась... Что он поймёт. Что справится.
- Знаешь, Кристина, ты не первая, кто пытается пробить эту стену.
Она вскинула голову, её глаза блеснули.
- Я не могу просто смотреть, как он уничтожает всё, - её голос дрожал. - Себя... Я понимаю, он не слушает меня. Но может тебя. Ты знаешь его дольше всех нас. Если кто-то может достучаться до него... это ты.
Филипп вздохнул, потерев лицо рукой. Он долго молчал, видя искреннюю мольбу в её глазах и понимая, что от него просят почти невозможного. Он чувствовал, как внутри него борются сомнения: с одной стороны, он боялся, что снова потерпит неудачу, с другой - понимал, что не может оставить друга в беде.
- Ты думаешь, что я могу его спасти? - наконец сказал он, ломая напряжённую тишину.
- Я думаю, что если ты не попробуешь, - ответила она, - то никто уже не сможет.
Филипп закрыл глаза, обдумывая её слова. Она была права. Ему не нравилось это осознавать, но она права. Если кто-то и мог пробиться сквозь отчаяние Арсения, то только он.
- Не жди чуда, - мрачно добавил он, вставая из-за стола.
- Спасибо, - тихо сказала Кристина, её голос дрожал, но в нём слышалась надежда.
- Нечего тут благодарить, - буркнул он, стараясь скрыть своё смущение от её слов.
Филипп направился к кабинету Арсения, чувствуя, как внутри него нарастает тяжесть от предстоящего разговора. Воспоминания о прежних ссорах и попытках достучаться до друга пробегали в голове, вызывая сомнения. Но несмотря на это, Филипп понимал, что не может оставить Арсения в такой момент, даже если это будет очередная неудача.
Филипп направился к кабинету Арсения, чувствуя, как с каждым шагом нарастает тяжесть. Ему казалось, что он идёт в бой, не зная, каков будет исход. В голове проносились воспоминания об их спорах, об утрате доверия, о разрыве, который медленно, но неумолимо углублялся между ними. Но несмотря на это, он понимал: оставить друга в таком состоянии он не мог.
Дверь кабинета Арсения была приоткрыта. Свет из коридора мягко падал на ковёр, разделяя тьму внутри комнаты и яркость снаружи. Филипп постучал, но не дождался ответа. Он вошёл.
В кабинете царил полумрак. Только одинокая настольная лампа освещала груду бумаг, пустые чашки кофе и погашенный экран компьютера. В углу стоял диван, покрытый тенью. Арсений сидел у окна, спиной к двери, его силуэт казался призрачным на фоне серого неба.
- Фил, - устало произнёс Арсений, даже не оборачиваясь. Его голос звучал, как эхо глухого равнодушия. - Не ожидал, что ты придёшь.
Филипп остановился на пороге, его взгляд пробежался по комнате. Полумрак кабинета казался тяжелым, как одеяло, набитое свинцом. Лампа едва освещала стол, заваленный бумагами, а сам Арсений, сидя спиной к двери, выглядел, как тень своего прежнего "я".
- Как ты? - тихо спросил Филипп, делая пару шагов вперёд.
Арсений горько усмехнулся, повернув голову к окну. В его движении было что-то ленивое, усталое, словно каждое слово вытягивало из него остатки сил.
- Как я? Лучше, чем вчера, но хуже, чем завтра, - ответил он, добавляя в голос чуть больше сарказма. Затем повернулся к Филиппу, глаза блестели от смеси обиды и внутренней боли. - Что тебе нужно? Лёва послал тебя, чтобы меня вразумить? Или это Кристина придумала?
- Нет, Арс. Я пришёл сам, - спокойно ответил Филипп, опускаясь на стул напротив. - Мне кажется, нам нужно поговорить.
- О чём? - Арсений резко откинулся вперёд, уперев локти в стол. Его взгляд сверлил друга, как будто тот был частью проблемы. - О том, как я потерял компанию? Или, может, о том, как я не справился с жизнью? Давай, выкладывай. Ты ведь всегда знаешь, как лучше, верно?
Филипп на мгновение напрягся. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, но он тут же заставил себя успокоиться. Его лицо оставалось спокойным, хотя в глазах читалось беспокойство.
- Я здесь не для того, чтобы обвинять тебя, - начал он ровным тоном. - Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Но ты должен это понять, Арс... Ты - это не твоя компания. Она важна, но она не определяет твою жизнь. Ты можешь жить и без неё.