- Ну, конечно, - фыркнул Сергей. - Вот почему он не мог выбрать нормальное место, типа кафе или торгового центра? А теперь ищи его по каким-то заброшкам.
- Ладно, - сказал Артём, отводя взгляд. - Начнём с фабрики за городом. Там он мог быть. Он как-то рассказывал, что в книге было что-то про неё.
- Неплохая идея, - Женя кивнул. - Но если найдём что-то... странное?
- Сразу звоним его матери, - твёрдо ответил Артём. Его голос звучал уверенно, но в глубине всё же сквозила нотка сомнения. - Как бы она себя ни вела, она переживает за него.
- Ага, - Сергей внимательно оглядел коридор, будто что-то искал. Его глаза пробежались по углам, по силуэтам учеников, но ничего не нашли.
- Че у нас там по урокам? - спросил Женя.
- Чушь, чушь, и ещё раз чушь, - усмехнулся Сергей. - Ничего не забыл... Ах да, и ещё немного чуши. Можно идти его искать, - добавил он, взмахнув руками.
- Ладно, идём, - наконец сказал Женя.
Трое друзей переглянулись, словно пытаясь набраться решимости, и, не теряя времени, быстрым шагом двинулись к выходу.
ОДИН
Квартира Арсения утопала в хаосе. На полу валялись смятые бумаги, запылённые, словно олицетворяющие заброшенные надежды. На столе теснились пустые чашки с засохшими следами кофе, недочитанные отчёты и письма, потерявшие значение. Занавешенные окна плотно отрезали свет, оставляя комнату в удушающем полумраке.
Единственная настольная лампа отбрасывала тусклый, нервный свет на лицо Арсения. Он сидел, склонившись над столом, словно пытаясь укрыться в этом маленьком островке света. Его пальцы, потерявшие прежнюю силу, едва касались бумаги. Мысли блуждали, болезненно напоминая ему о том, что всё, что он так старательно строил, теперь казалось далёким, разрушенным и ненужным. Каждое воспоминание било с новой силой, превращая тело в тяжёлый, уставший механизм, который уже не хочет двигаться. Тёмные круги под глазами вписались в его лицо, как печать человека, потерявшего себя. Усталость застыла в его чертах, будто стала частью его сущности.
На столе, среди этого хаоса, лежала старая фотография. На ней Лёва, с неловкой, но искренней улыбкой, держал Арсения за плечо. У самого Арсения глаза горели мечтой и уверенностью - как будто он уже тогда знал, что у него всё получится. На снимке они стояли на фоне офиса, фасад которого блистал в солнечном свете. Этот день был знаменателен: день, когда Арсений окончательно вступил в наследство отца. Но для него это было больше, чем просто юридический шаг. Это был момент, когда мечты стали реальностью, а на его плечи легла ответственность, одновременно обременительная и вдохновляющая. Их улыбки тогда были такими яркими, как и планы, которые они лелеяли.
Сейчас, глядя на фотографию, Арсений чувствовал, как прошлое давит на него, превращаясь в тяжёлый груз. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать внутреннее напряжение, но оно, казалось, раздирало его на части. В висках не переставая стучала тупая боль, а мышцы шеи и плеч ныли от постоянного напряжения. Его дыхание было поверхностным и прерывистым, словно каждое движение требовало усилий, которых у него уже не оставалось.
Словно из пустоты, в голове зазвучали голоса. Они не затихали, звучали эхом, и каждый из них принадлежал тому, кто, как он считал, предал его.
- Кто они, чтобы решать за меня? - хрипло пробормотал он, не поднимая глаз от стола. Его голос звучал приглушённо, как будто он говорил не вслух, а самому себе. - Лёва... Кристина... даже Фил...
Голос стал чуть громче, но в нём не хватало уверенности.
- Они не понимают, что я потерял. Какой ценой всё это было построено. А теперь они смотрят на меня, как на развалину. Думают, что знают, как помочь...
Он провёл пальцами по столешнице, сметая хаотично разбросанные бумаги. Образы всплывали перед глазами: дрожащий голос Кристины, когда она призналась, что поддержала решение совета; спокойное, почти отстранённое лицо Лёвы, уверявшего, что всё временно; и слова Филиппа, прозвучавшие как эхо в пустой комнате: «Ты больше, чем эта компания». Эти сцены повторялись снова и снова, размытые, болезненные, как незаживающая рана. Они словно издевались над ним, усиливая боль, которая разрывала его изнутри.
Вдруг его кулак с глухим стуком ударил по столу. Несколько папок скользнули на пол, бумаги рассыпались, но он даже не взглянул в их сторону. Лампа на столе дрогнула, её свет заплясал по стенам. За окном доносился приглушённый гул машин, но даже этот привычный звук казался далёким, словно из другого мира.
- Лёва говорил, что это временно, - пробормотал Арсений, тряхнув головой, будто пытаясь выбросить эти слова из головы. Но голос внутри него звучал всё громче. - А если это навсегда? - Он нервно засмеялся, и этот смех прозвучал как вспышка истерики. - Кристина... Кристина говорила, что делает это ради меня. И даже Фил...