— Да, неудачно, — проворчал Женя. — Но это не значит, что можно всё бросить. Искать всё равно надо.
Он бросил быстрый взгляд на Артёма, словно подталкивая его сказать что-нибудь умное.
— Ладно, — нехотя откликнулся Артём, почесав висок. — Вова говорил про «сказки до основания города». Если он говорил о реальных местах, то они должны быть связаны с чем-то старым, с историей. Новые районы сразу отпадают.
Сергей усмехнулся, в его взгляде мелькнула насмешка.
— Открытие века. Спасибо, капитан. Мы уже сходили по твоей гениальной идее.
— Да что ты ко мне прицепился?! — огрызнулся Артём, скрестив руки на груди. — Фабрика — это логично. Она недалеко от школы. Это ты ничего толкового не предложил.
— Всё-всё, хватит, — сказал он, пытаясь урезонить друзей. — Давайте думать дальше. Какие ещё старые места остались в городе? Может, ещё что-то помним из того, что говорил Вова?
Повисла пауза. На несколько мгновений их разговор растворился в звуках площади: чей-то отдалённый смех, лай собаки, гул машин на светофоре. Сергей вдруг поднял голову, его взгляд затуманился, словно он решался сказать то, что ему не хотелось озвучивать.
— Старое кладбище, — наконец произнёс он.
Артём и Женя переглянулись. В их взглядах читались одновременно скепсис и лёгкая тревога.
— Серьёзно? — осторожно спросил Артём, нахмурившись.
— А что не так? — нахмурился в ответ Сергей, недовольно обведя их взглядом. — Это подходящее место. Оно старше города. Если где-то искать тайные символы или что-то ещё, то там. Логично.
— И далеко оно? — неуверенно спросил Артём, будто хотел выиграть время.
— Далеко или нет — какая разница? — упрямо ответил Сергей, сделав шаг к дороге. — У вас есть лучшее предложение? Нет? Тогда идём.
Женя тяжело вздохнул, посмотрел сначала на Артёма, потом на Сергея, и, чуть помедлив, поднялся.
— Похоже, у нас выбора нет, — проговорил он, поднимая с земли рюкзак. — Ну ладно, пойдём.
Артём, ссутулившись, всё же встал, ещё раз оглядел площадь, словно надеялся заметить Вову среди прохожих, но не нашёл ничего, кроме суеты и незнакомых лиц. Нехотя он двинулся следом за друзьями.
— Вове повезло, что сейчас тепло, — сказал Сергей, бросив взгляд на небо, где облака неспешно проплывали мимо. — А то ночью ему было бы тяжко. Странная эта погода, вам не кажется? В начале ноября выпадает снег, на следующий день тает, а потом его до января больше не увидишь.
— Семнадцать лет живёшь здесь, — сказал Артём, пожав плечами. — Уже привыкнуть должен.
— Привык-то привык, — пробормотал Сергей, — но мне это всё ещё не даёт покоя.
Наконец они добрались до кладбища, чувствуя, как вокруг всё больше сгущается странная, подавляющая тишина. С каждым шагом казалось, что воздух становится тяжелее, а деревья вокруг, как тёмные стражи, молча наблюдают за чужаками. Было ощущение, что само пространство дышит, что-то незримое проникает в мысли, порождая тревожное чувство, будто их кто-то или что-то поджидает.
Кладбище оказалось заброшенным. Заросшие травой дорожки, скрытые под толстым слоем опавших листьев, утонули в хаосе времени. Старые могильные плиты покосились, некоторые почти исчезли под плотным слоем мха, на других ещё можно было разглядеть стертые символы и надписи. Каменные ангелы с обломанными крыльями и статуи с пустыми глазами смотрели на них с неподвижной строгостью, словно свидетели чужих трагедий. Всё вокруг напоминало, что это место давно покинуто живыми и даже памятью.
Древние деревья тянулись своими узловатыми ветвями к небу, полностью скрывая его серую пустоту. Полумрак, царящий здесь, казался давящим, воздух был сырой и тягучий, пропитанный запахом гнили и тлена. Казалось, что этот запах проникал внутрь, оставляя после себя тяжёлое, тошнотворное послевкусие. Ветер пробегал по ветвям, издавая тонкий, едва слышный свист, будто что-то шепталось в темноте. Под ногами ребят шуршали листья, нарушая пугающую тишину.
— Сказочное место, — пробормотал Сергей, всматриваясь в даль. — Прямо рай жертвоприношений.
— Тише, — прошептал Артём.
Они подошли к старому мортуарию. Полуразрушенное здание возвышалось перед ними, словно гниющий зуб времени. Обветшалые колонны, облепленные мхом, удерживали покосившийся фасад в стиле сталинского ампира. Густая сеть растений и трещины, ползущие по стенам, делали здание похожим на скелет чего-то давно умершего. Высокие дверные проёмы зияли мрачной пустотой, из которой доносился слабый шелест ветра.
Внутри всё казалось ещё более пугающим: полумрак заполнял просторные залы, где вместо пола пробивались корни деревьев, а по стенам висели клочки облупившейся штукатурки. Время оставило здесь свои следы: треснувшие фрески с едва различимыми изображениями, старые надписи на стенах, стертые почти до неузнаваемости. Иногда попадались остатки костров и граффити, оставленные теми, кто явно пытался разгадать свои тайны или просто укрыться здесь.