— Разделимся, — предложил Артём, глядя на огромный зал. — Надо найти хоть что-то, что укажет на Вову.
Ребята кивнули, осторожно разойдясь в стороны. Каждый шаг по прогнившему полу вызывал гулкое эхо, нарушавшее тишину. Сергей пошёл вдоль стены, внимательно разглядывая покрытые трещинами колонны. Женя обошёл центральный зал, сосредоточенно глядя под ноги, как будто искал нечто, что могло выскользнуть из поля зрения.
— Смотрите, — позвал вдруг Женя. Он стоял у одной из колонн и водил пальцем по старым вырезкам.
Артём подошёл ближе. На колонне были начертаны странные символы: перевёрнутые буквы «А», перечёркнутые линии, завитки, образующие формы, которые невозможно было разобрать. Между ними мелькали куски чего-то напоминающего латинский текст.
— Здесь написано... «PAMF», — медленно прочитал Женя.
— Что это значит? — нахмурился Артём.
— Не знаю. — Женя пожал плечами, а потом оглянулся на Сергея. — Слышал когда-нибудь об этом?
Сергей покачал головой, его взгляд был напряжённым.
— Может, это какое-то предупреждение? — неуверенно предположил он.
— Или название, — пробормотал Артём. — Что-то на латыни. Может, культ? Или древний ритуал?
— Разберём потом, — Женя махнул рукой. — Надо проверить остальное. Если Вова был здесь, он мог что-то оставить.
Они обошли мортуарий, внимательно осматривая каждый угол. Но внезапно Сергей резко остановился. Его тело замерло, как будто он врезался в невидимую преграду. Лицо изменилось, в глазах промелькнули растерянность и удивление.
— Что за… — Сергей вытянул руку вперёд, пытаясь понять, что происходит.
— Что случилось? — спросил Артём, подходя ближе.
— Не могу двигаться, — хрипло ответил Сергей. Его пальцы словно упирались в невидимую стену. — Здесь что-то... что-то есть.
Он провёл рукой по воздуху, и его ладонь встретила странное сопротивление. Это ощущение было не похоже на что-то материальное — скорее, на плотное, вибрирующее поле, которое слегка покалывало кожу. Его дыхание стало частым и тяжёлым, а лицо покрылось каплями холодного пота. Сергей пытался сделать шаг вперёд, но невидимая сила словно давила на него, заставляя отступить назад.
— Воздух... он какой-то густой, — пробормотал он. — Как будто что-то... удерживает меня.
Женя подошёл ближе, его лицо выражало смесь любопытства и тревоги.
— Может, это трюк? — предположил он, проводя рукой в воздухе рядом с Сергеем. Но ничего не почувствовал. — Что-то вроде голограммы?
— Голограмма?! — вспылил Сергей, обернувшись к Жене. — Ты издеваешься?! Я не могу пройти, а ты говоришь про фильмы?!
— Да ладно вам, не ругайтесь! — перебил их Артём, пытаясь сосредоточиться на колонне. — Нужно думать, что делать, а не спорить. Может, это связано с этими символами?
Сергей обернулся к Артёму, его лицо раскраснелось от злости.
— И что ты предлагаешь? Стоять и гадать, пока эти символы сами нам всё объяснят? У нас есть время?
Женя медленно отступил назад, его взгляд блуждал по мрачному залу.
— Может, лучше уйти... пока мы ещё можем, — тихо проговорил он.
Его голос был едва слышен, но в нём звучала искренняя тревога.
Вокруг раздался громкий хлопок, от которого заложило уши, словно небо раскололось надвое. В следующий миг всё пространство окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, как будто реальность накрыли плотным фильтром. Артём резко огляделся, его сердце застучало как молот, заглушая всё остальное. Женя судорожно вцепился в руку Сергея, его лицо стало смертельно бледным, а губы мелко задрожали. Сергей, впервые за долгое время, выглядел растерянным. Его руки бессильно опустились, а ноги будто приросли к земле. Они переглянулись, не в силах сказать хоть слово, — в их взглядах читались страх и полное непонимание.
С окружающими их деревьями, могильными плитами и даже воздухом что-то произошло: всё приобрело зловещий оттенок фиолетового, напоминая старую киноплёнку с перепаленными кадрами. Ветки деревьев словно вытянулись в их сторону, образуя уродливые силуэты, а мраморные плиты слегка дрожали, как будто их поверхность была жидкой. Даже свет стал странным, будто его фильтровали через густую пелену. Затем наступила гробовая тишина. Такая тишина, что казалось, даже время прекратило своё движение.
Воздух стал вязким, тяжёлым, почти осязаемым. Каждый вдох давался с трудом, как если бы их легкие наполнялись чем-то густым, похожим на сироп. Шорох листвы и шелест ветра исчезли. Всё вокруг выглядело неправильно — деревья изогнулись в нечеловеческих формах, могилы и плиты вытянулись и исказились, будто сама реальность пыталась их проглотить.