Воздух казался плотным, удушающим, а звуки слишком громкими. Его сердце всё ещё билось неровно, каждая мышца в теле была напряжена. Он моргнул несколько раз, судорожно вдохнул, но чувство дезориентации не отпускало. Всё происходящее вокруг казалось ему одновременно слишком реальным и нереальным.
Посетители продолжали обедать, никто не обратил на него внимания. Арсений, ещё не до конца оправившийся, скользнул взглядом по залу. Люди двигались, словно ничего не произошло, их голоса сливались в фон, который казался ему чужим.
— Это реально? Или я всё ещё в ловушке? — пронеслось у него в голове.
Кмир сидел напротив, как ни в чём не бывало, с лёгкой насмешкой на губах.
— Ну как? Освежающая прогулка в неизвестное? — спросил он, поднимая бровь.
Арсений лишь молча уставился на него, пытаясь переварить всё, что только что произошло. Он чувствовал себя разбитым, его руки дрожали, а ноги всё ещё не слушались. Страх и напряжение, накопившиеся за последние минуты, не исчезли, а только усилились.
Он сделал глубокий вдох, чтобы хоть как-то стабилизировать себя. Запах жареной картошки и масла, тяжёлый и приторный, снова пробился сквозь туман его сознания. Казалось, что он вернулся в реальность, но ощущение чего-то неуловимо чуждого осталось с ним.
— Это только начало, — пробормотал Кмир, откидываясь на спинку стула. — Привыкай.
Арсений закрыл глаза, снова глубоко вдохнул. Он знал, что назад дороги нет. Но впервые в жизни он ощущал, что сделал шаг туда, где его ждали совсем другие правила игры.
ЦЕПИ
Вова очнулся. Его тело ломило, голова раскалывалась, а в ушах стоял неприятный звон. Он открыл глаза и осмотрелся. Тусклый свет едва пробивался через решётки, и влажный запах сырости ударил в нос. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он находится в клетке.
— Где я?.. — прошептал он, оглядываясь.
Рядом, зажавшись в углу, лежали его друзья. Их лица были бледными, тела безвольно обмякли. Вова тут же подполз к ним.
— Ребята! — он осторожно потряс одного из них за плечо. — Сергей! Проснись! Пожалуйста, очнись!
Серегй никак не реагировал. Тогда Вова повернулся ко второму.
— Женя! Ты слышишь меня? Женя! — голос дрожал от беспокойства. — Чёрт, что с вами?
Ни один из них не отвечал. Он проверил их пульс — слабый, но стабильный. Они были живы, и это немного его успокоило.
Вова оглядел клетку. Она была небольшой и грязной, с решётками из старого, проржавевшего металла. Слабый свет от факелов, закреплённых на стенах, плясал на камнях, делая пространство ещё более зловещим. Он подошёл к решётке, ухватился за холодный металл и изо всех сил попытался её пошатать.
— Давай же… Ну давай! — он тянул, напрягал мышцы, но решётка не поддавалась. — Чёрт!
Его дыхание стало сбивчивым, он разжал пальцы и упал на колени. Стены клетки, казалось, давили на него, заставляя чувствовать себя ещё более беспомощным.
И вдруг он услышал голоса. Они доносились из коридора — глухие, глубокие, словно говорили на неизвестном языке. Вова замер, пытаясь разобрать хотя бы слово.
Голоса становились ближе. Шаги эхом отдавались в каменных стенах, усиливая тревогу. Вскоре перед клеткой появились двое мужчин. Их лица скрывали маски, но фигуры были массивными, движения уверенными. На них были длинные тёмные мантии, которые при свете факелов казались ещё более зловещими.
— Эй! Вы кто такие?! Что вам от меня нужно?! — Вова рванулся к решётке, сжав пальцы на прутьях. — Отпустите меня!
Один из мужчин подошёл ближе, посмотрел на него через прорези маски, но ничего не ответил. Второй вытащил ключ и начал открывать замок.
— Я сказал, что вам нужно?! — закричал Вова, но его голос вдруг оборвался. Он попытался что-то ещё сказать, но из горла не вырвалось ни звука. Он судорожно схватился за шею, паника мгновенно захлестнула его.
Мужчины молча вошли в клетку и резко схватили его за руки. Они грубо потащили его из клетки, не обращая внимания на его попытки вырваться. Его босые ноги скользили по холодному, влажному полу. В коридоре становилось темнее, и только их шаги гулко отдавались эхом. Они молча привели его в просторное помещение. В центре комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева, покрытый следами от времени. Мужчины, не говоря ни слова, начали срывать с него одежду. Его раздетое тело задрожало от холода. Они надели на него белую одежду — тонкую и непрочную, скорее символическую, чем функциональную. Затем один из мужчин надел на его шею тонкий железный ошейник, холод которого обжёг кожу.