Комната наполнилась холодным, удушливым ощущением отчаяния и фанатичной решимости. Феру остановился. Каждый затаил дыхание. Они знали, что Феру был не просто их лидером. Он был наместником Бога на этой земле. Феру кивнул, и тишина разорвалась его голосом.
- Нашли? - спросил он, обращаясь к троице.
Первым ответил Ким - мужчина с зашитыми глазами. Ким медленно покачал головой. Он видел то, что не могли видеть даже самые проницательные люди.
- Нет, - его голос был ровным, но в интонациях слышалась ледяная насмешка, которая словно скрывала презрение. - У старика ничего не было. Я обыскал его дом, но там не было ни книги, ни следов её местонахождения. И честно говоря, ему бы не доверили такие знания. Он оказался слишком слабым для пыток и раскололся при первом прикосновении огня. Скажу больше: он молил об искуплении своих грехов, но огонь не принял его.
Феру нахмурился и повернулся к девушке по имени Верона с зашитым ртом. Она кивнула в ответ, её плечи слегка опустились, ясно давая понять, что она потерпела неудачу. Верона говорила, не открывая рта, её голос проникал прямо в разум.
Затем он обратил взгляд на третьего - Авеля, мужчина с зашитыми ушами. Авель слышал голоса Бога, даже когда вокруг была тишина. Он выдержал взгляд несколько секунд, прежде чем ответить тихо и безразлично:
- Ничего. Мой тоже не знал. Принял смерть достойно.
Феру, не изменившись в лице, качнул головой.
- Куда теперь? - спросил Ким, в его голосе слышался азарт.
- Похоже, всё сводится к одному,- Феру замолчал, обдумывая. Его руки опустились вдоль тела. Он сделал шаг вперёд, и его голос наполнился сталью. - Мы возвращаемся в наше гнездо.
Ким выдохнул, повернув голову в сторону Феру, его брови слегка приподнялись, а во взгляде читалось напряжение и ожидание, словно он хотел убедиться, что правильно понял.
- Хочешь устроить там кровавую баню? - весело спросил он.
- Нам это не нужно. В идеале, чтобы они вообще не знали о нашем присутствии.
- Сложно будет это сделать, - сказал Авель, - когда мы были там в последний раз, они явно дали понять, что мы не смеем топтать их священную землю,- его голос был спокойным и монотонным.
- Ничего, - жёстко ответил Феру. - Последний участник Осгунарятун живёт в Икжлове. Мы не можем больше ждать.
Авель кивнул.
- Тогда мы пойдём, - произнёс Ким.
Девушка с зашитым ртом лишь снова кивнула, продолжая болтать ногами.
- Я кое-что ещё припас, - сказал Ким, показав на ящик, на котором сидел. - Небольшой подарок - он пнул его.
Из ящика доносился тихий гул и ёрзанье, перемешиваясь с приглушёнными всхлипами. Воздух вокруг ящика пропитался затхлым запахом, смешанным с металлическим ароматом страха и отчаяния. Ким встал, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула жестокость. Он слегка улыбнулся, а пальцы сжались, выдавая скрытое напряжение. Он провёл языком по пересохшим губам, глядя на остальных, и его взгляд, полный тёмного удовольствия, задержался на каждом , как будто предвкушая то, что должно было произойти. В его движениях ощущалась смесь волнения и возбуждения. Он открыл ящик и на мгновение замер, словно наслаждаясь моментом. Его дыхание участилось, а взгляд стал беспощадным . Затем, с резким движением, он вывалил на бетонный пол два тела, не отрывая глаз от своих соратников, ожидая их реакции. Дети были связаны, с тряпками во рту, которые были настолько пропитаны потом и грязью, что их вкус вызывал рвотные позывы. Сухие, обветренные губы детей прижимались к этим тряпкам, отчего каждый вдох и выдох становился мучительным. Верона же даже не посмотрела, её глаза были направлены на дыру в стене. Её явно не интересовало, что делает Ким, её больше привлекало пение птиц. Авель же оставался на своём месте, спокойный, словно зная, что будет дальше.
- У деда были внучки, - ухмыльнулся Ким, толкая детей к центру комнаты. - Гляньте-ка на них. Чистенькие, правда? Давайте посмотрим, как быстро они испачкаются... Или, может, просто попробуем, насколько громко они кричат?