- Завтра я улетаю, - тихо сказал он, возвращая себе твёрдость. В его голосе больше не было сомнений. Долг, который он взял на себя, перевесил всё остальное.
- Да, знаю, - кивнул дедушка, и в его взгляде на миг мелькнула горечь. - Иди, Арсений. Сделай то, что должен. Всё идёт так, как должно идти.
Арсений кивнул. Слов не осталось, только тяжесть в груди. Он стиснул кулаки, но держался. Он хотел что-то сказать, что-то важное, но слова не приходили.
- Я надеюсь, что мы ещё увидимся, - сказал он, чувствуя, как горло сжимается.
Он сделал шаг к двери, остановился у порога, обернулся, надеясь, что дедушка ещё что-то скажет, что он успеет ухватиться за что-то, что изменит эту тяжёлую прощальную атмосферу. Но дедушка уже закрыл глаза. Его лицо стало спокойным, словно он уже смирился с тем, что Арсений всё ещё не мог принять.
Арсений вышел в коридор, ощущая, как внутри него растёт странная пустота. Его ноги словно налились свинцом, но он продолжал идти, каждый шаг даваясь с усилием. Работа ждала его. Ответственность тянула за собой, как невидимая нить, не позволяя оглянуться. И, несмотря на всё, он заставил себя идти вперёд, потому что знал - иначе не сможет.
РЕШЕНИЕ
Четверо друзей сидели на уроке, который тянулся мучительно долго. Учительница, высокая и худощавая, с вечно строгим выражением лица, объясняла у доски уравнения по математике. Её голос звучал монотонно, а движения были отрывистыми, словно механическими. Она постукивала мелом по доске, время от времени оборачиваясь к классу с тяжёлым взглядом, который, казалось, насквозь пронизывал виновников тишины. Её лицо не выражало ничего, кроме равнодушия, и даже она сама выглядела утомлённой от бесконечного повторения правил и формул.
Артём то и дело ёрзал на стуле, словно искал положение, в котором этот урок покажется короче. Женя, нахмурив брови, что-то рисовал в тетради. Вова украдкой поглядывал на часы, надеясь, что стрелки магическим образом ускорятся и спасут его от этого математического плена.
Сергей, медленно водил взглядом по классу, будто выискивал что-то интересное, но неизменно возвращался к окну, где серый свет бросал на пол длинные тени.
Ветер за окном поднимал жёлтые листья, швыряя их в стекло с яростью, словно отчаянно пытаясь прорваться внутрь. Тусклые лучи солнца едва пробивались сквозь облака, окрашивая класс в унылые оттенки. Мел царапал доску, создавая неприятный скрип, который только добавлял уроку безысходности. Шелест переворачиваемых страниц тетрадей был едва слышен, но в этой тишине казался громче, чем должен.
Артём наконец нарушил это унылое молчание. Он наклонился к Вове и ткнул локтем его в бок.
- А что это у тебя написано? - прошептал он, указывая на листок, где крупными, чуть корявыми буквами что-то было выведено.
- Это «волатильность», - тихо ответил Вова, отодвигая листок ближе к другу. - Переписывай быстрее, мне на следующем уроке это сдавать.
- Да-да, успею, - сказал Артём, небрежно качнув головой. Он усмехнулся и добавил: - Для этого и стоит в расписании математика.
- Это точно, - хмыкнул Женя, склонившись чуть ближе и кивнув в сторону Сергея. - На следующей неделе снова будет тусовка. Вы обещали пойти.
Сергей, вырванный из своих мыслей, наконец оторвал взгляд от серого света за окном и медленно перевёл его на Женю. Любопытство и лёгкое предвкушение читались в глазах друга.
- А твои мысли насчёт того, чтобы подмазаться к Левдееву, уже прошли? - уточнил Сергей с лёгкой усмешкой.
- Это я всегда успею, - отмахнулся Женя. - Всё, что нужно, я уже сделал. - Он глянул на Сергея чуть исподлобья и добавил: - А вот сходить на тусовку вчетвером - это пока под вопросом.
Сергей чуть склонил голову, его голос стал тише, а тон - задумчивее:
- Ты точно этого хочешь?
- Да, - коротко кивнул Женя, словно в подтверждение своих слов.
- Ладно, а что мы делать будем с Вовой? - вмешался Артём, переводя разговор на другого друга.
Все трое разом повернули головы к Вове, который выглядел так, будто внезапно оказался под прожектором. Щёки у него вспыхнули лёгким румянцем, а взгляд метался от одного лица к другому. Он почесал затылок и, пожав плечами, быстро сказал:
- Я пытаюсь, но мать не отпускает.
На мгновение повисла пауза, и Женя, не веря своим ушам, нахмурился:
- Тебе семнадцать, и тебя мама не отпускает?
- Вот именно, мне семнадцать, - торопливо ответил Вова, разводя руками. - Ты бы знал, как она относится ко всему этому, - тихо ответил Вова. - Думает, что если меня долго нет, то всё - пропаду, как её отец. Или сделаю какую-нибудь глупость, как мой.... Поэтому может, до часу ночи... и это максимум.