Подошёл жених к зеркалу, взглянул в него, и сразу же перед ним открылось не его лицо, а страшная тень, что выросла из его души. Огонь очистительный бушевал в нём, и душа его словно пламя горела, и увидел он там свои слабости, свои пороки, свои тени, что прятались от всех. И понял он в тот момент, что не должен быть только сильным телом, но и чистым сердцем. Принял он свои ошибки и страхи, да и с этим новым пониманием, с новым сердцем вернулся он из пещеры.
А на выходе его снова встретил старец. Улыбнулся тот, взял зеркало из рук жениха и сказал:
- Вот и нашёл, молодец. Ты прошёл испытание, и теперь достоин быть тем, кто ты есть.
И как только старец сказал эти слова, он превратился в прекрасную птицу, что взмахнула крыльями и унеслась в небеса, оставив за собой только золотой след.
Жених долго смотрел на птицу, что взлетела в светлое небо.
Дед да бабка встретили его, и увидели они в его глазах мудрость да силу, что прошла через огонь. Смотрели они на него и сказали:
- Ты доказал, что достоин нашей Лены, ты стал мудр и смел, как дуб. Мы даём тебе её в жёны.
Свадьба была великой и весёлой. Гуляли в деревне, пели песни да плясали до самого утра, радовались все, что молодая пара нашла друг друга. Лена вышла замуж за своего избранника, а тот стал её мужем, как велит старинный обычай. Жили они долго, да счастливо, как в сказке водится, и никто в том мире не знал беды и зла, а счастье их было крепким, как дуб на поле."
Вова перевернул страницу, и взгляд его задержался на рисунке. На нём изображались высокие стены, непонятная машина, что была как из сказок про далёкие, забытые земли.
"И вот, в один день, пришли люди незваные - солдаты да мастера, сильные да смелые, с намерением великое дело начать. Начали они великую стройку на земле древней, где покоились корни старого мира. Грохот да шум стояли по всей деревне, словно сама земля разверзалась, и с глубин её поднимались стены тяжёлые. Машина эта, страшная да непонятная, вода из неё лилась, как река, а в её чреве было что-то такое, что душу тревожило. Весь народ стоял и смотрел, как на чудо, что несло разрушение и страх. Вокруг той машины росли дома, высокие да зловещие, и не было там ни ветра, ни солнца. Все стояли в тени, как под гнётом невидимой силы.
Главным среди строителей был человек по имени Вонигол. Был он велик в своих словах да делах, твёрд, как камень, и железо в сердце его ковал. Задумал он возвести город на месте деревни старой, да не просто город - а город такой, что даже небесам будет не по плечу. Мечтал он, чтобы его имя стало известно на века, чтобы не было ему равных. Но старцы да мудрецы, жители деревни, не могли понять его замысла. Всё, что он хотел, казалось им чуждым и страшным. И не было слова, что могло бы затмить его волю. Вонигол не слушал никого. Шёл он вперёд, как буря, и не остановить его было.
Но народ деревни не мог мириться с этим. Для них земля, на которой стояли их дома, была священной, она была кровью их предков, и сносить её было великим богохульством. И вот, когда ночь была тёмна, как сама бездна, когда луна скрылась за чёрными облаками, вся деревня собралась на кладбище, где старые могилы тихо спали в своих покоях. Деревья там скрипели, словно духи предков, и каждый камень шептал свои давние сказания. Люди стали в круг, лица их были тяжёлые, как камни, а душа полна тревоги.
Спорили долго, не зная, как быть, пока не вышел старик, согнутый временем, с седыми волосами, и сказал:
- Надо богу дар принести, чтобы избавил нас от этих бедных душ, что пришли и землю нашу оскверняют. Так, как велит древний обычай, - принести в жертву того, кто чист, кто невинен, да чтобы услышал бог наши мольбы и спас землю нашу.
Все согласились, как один, что так надо. И вот, поиски начались Молча шли по деревне, оглядывая каждый дом, пока их взоры не остановились на доме Лены.
Выбор пал на ребёнка Лены. Мальчонка был едва ли не в двух годах от рождения. К тому времени Лена вся исчахла - красота её увяла. Муж её, зверь в обличье человека, не любил её, бил да мучил, а сам лишь и смотрел в своё зеркальце. Он, как проклятый, не мог насытиться собственным взглядом. А Лена? Она уже давно была пустой оболочкой, растерзанной её собственной жизнью. Единственное утешение, которое ещё оставалось ей, - это её сын, тот самый малый, что был последним светом её погасшей души, последний лучик надежды в этом бесконечном мраке.
Но так не могло продолжаться. Когда старики, дед да бабка, решили, что эта жертва - единственный путь к спасению, они пришли к Лене и потребовали её сына. Она закрывала его, держала у груди, дрожала от страха и боли, умоляла не трогать его, но это было бесполезно. Они, как мрак и камень, не отступали, не глядели в её глаза, не слышали её плача. Старики, как каменные идолы, не ведали сострадания, считая, что жертва - это единственная надежда на спасение.